Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака icon

Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака




НазваниеПрофессор С. В. Троицкий Христианская философия брака
страница8/9
Дата конвертации24.03.2015
Размер2.15 Mb.
ТипРеферат
источник
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Глава 7

^ ЦЕРКОВНОЕ ОСВЯЩЕНИЕ БРАКА
Разнообразие современного законодательства о форме брака

• Свобода выбора формы брака в римском праве и древнем христианстве

Государственный абсолютизм как источник обязательных форм брака

^ Восстановление свободы выбора формы брака с христианской точки зрения
Удивительное разнообразие существует в христи­анском мире в решении вопроса о форме брака. Для примера возьмем четыре славянских государ­ства — советскую Россию, Болгарию, Чехию и Юго­славию. В России церковная форма брака не име­ет никакого значения для государства, а признает­ся только гражданский брак[1]. Обязательный гражданский брак существует в большинстве культурных стран: во Франции, Голландии, Бельгии, Германии, Швейцарии, Венгрии, Португалии, Чили, Мексике, Бразилии, Аргентине, Боливии и Венесуэле.

С другой стороны, в Болгарии только церковная форма брака имеет юридическое значение. Суще­ствует также обязательный церковный брак в Поль­ше, Австрии, Дании, Финляндии, Норвегии и Перу.

В Чехии гражданская и церковная формы брака имеют одинаковое значение для государства, так что выбор той или другой формы зависит исключи­тельно от брачующихся. Говоря юридическим язы­ком, в Чехии существует факультативная форма брака. Существует она также в Соединенных Шта­тах Америки, в Англии, в Швеции, в Литве, а в последнее время и в Италии.

В Югославии в разных областях государства су­ществуют и разные законы о форме брака, так что вопрос о действительности брака решается в зависимости от географической широты и долготы. Так, на территории бывшего королевства Сербии, Чер­ногории, Хорватии и Славонии, Боснии и Герцего­вины церковная форма брака обязательна; в Воево­дине обязательна гражданская форма брака, а в Далмации и Славонии - для одних граждан (членов признанных государством исповеданий) обязательна церковная форма брака, для других (для членов не­признанных исповедании и мусульман) обязательна гражданская форма. К гражданской форме прихо­дится прибегать и тогда, когда церковная недопус­тима по церковным законам. Это так называемая гражданская форма брака по необходимости (Noth-civilehe), которая существует также и в Австрии и в некоторых других странах[2].

В Румынии по закону обязательными являются обе формы брака— и церковная и гражданская.

Если мы теперь подведем итоги, то увидим, что современное культурное человечество шестью раз­ными способами решает вопрос о формах брака: 1) есть общеобязательный гражданский, 2) общеобяза­тельный церковный брак, 3) есть обязательное со­единение того и другого, 4) есть свободный выбор между тем и другим, то есть факультативный, 5) есть обязательный выбор между тем и другим, в за­висимости от исповедания, и, наконец, 6) есть граж­данский брак по необходимости.

Разве не странно, что христианское культурное человечество в течение девятнадцати веков истории христианства не удосужилось единообразно решить такой важный для Церкви, государства и общества вопрос?

И это не только странно, но и вредно. Не будем говорить о конфликтах законов о браке отдельных государств, над примирением которых уже давно трудятся международные юридические институты и знаменитые юристы, а приведем лишь несколько примеров неразрешимых трудностей, которые воз­никают вследствие различия законов о форме бра­ка, хотя бы в одной Югославии, и которые могут быть использованы недобросовестными людьми. Здесь можно быть в одно и то же время и женатым и холостым. Христианин из Сербии может приехать в Воеводину и вступить в гражданский брак с ев­рейкой, в Воеводине такой брак будет вполне зако­нен, но через два часа пути, в Сербии, на основа­нии местных законов такой брак должен быть при­знан совершенно ничтожным. Наоборот, житель Сербии, служащий в Воеводине, может заключить в Сербии церковный брак, не заключив предваритель­но гражданского; такой брак будет действителен в Сербии и недействителен в Воеводине. Христианин, приехав в Боснию или Герцеговину, может для вида перейти в мусульманство и без церковного или гражданского развода взять себе другую жену. И все это не предположения лишь, а факты, и, к сожале­нию, довольно частые, с которыми приходится бо­роться как Церкви, так и государству.

История объясняет нам, каким образом возникли все эти аномалии. Как в Древнем Риме, так и в древнем христианстве выбор брачной формы предо­ставлен был самим будущим супругам. В Древнем Риме, как справедливо говорит Фюстель де Куланж, всякая семья была «малою церковью и святым обще­ством»[3], с которым государство, как федерация суве­ренных семей, вступало во взаимоотношения. Это признание суверенности, независимости от какой-либо высшей власти семьи как таковой отражалось и на форме брака. В этом отношении римское право выражало общечеловеческое сознание, приписываю­щее суверенность сторонам в браке. Эта идея выра­жается, например, в существовании как в еврейском, так и в языческом мире, а потом проникшем и в христианскую Церковь обряде венчания брачующих-ся, сходном с обрядом венчания на царство. Эта идея выражается и в присвоении сторонам в браках наименований, свойственных суверенам. В древне­русских обрядах брачующиеся обычно именуются князем и княгиней. Точно так же и в Риме наиме­нование господин и госпожа, dominus и domina, обычно прилагались только к лицам, состоящим в браках, и, например, семьдесят четвертая новелла Юстиниана (глава четвертая) именно в этом видит отличие брака от небрачного сожительства. Называ­ют стороны друг друга dominus и domina - это брак, не называют - это конкубинат. Но если брачующи­еся - суверены, то право на брак имеют только пол­ноправные лица, а не рабы. И раб не мог состоять в браке. В Византии до XI века раб, которому уда­лось каким бы то ни было способом повенчаться, становился в силу этого свободным. Из суверенного характера семьи римское право и делало вывод, что брак делало браком не государство и не религиозная организация, а исключительно сами стороны, их вза­имная любовь, их воля, их согласие. «Nuptiae solo aftectu fiunt» («Брак творится одним душевным рас­положением»), «nuptiae consensu contrahentium fiunt» («Брак творится единодушием соединяющихся сто­рон»), «consensus facit nuptias» («Единодушием по­рождается брак») — таково было основное положение римского и византийского, церковного и гражданс­кого права в первые восемь веков христианской ис­тории4. Да и в более древнее время религиозная фор­ма брака, confarreatio, была нужна не для действи­тельного брака, а для manus, то есть приобретения мужем власти над женой.

Но если брак заключают сами стороны, то в чем же состоит задача государства в отношении к браку? Только в удостоверении для себя его существо­вания, только в регистрации брака, насколько это было нужно при решении разных вопросов семей­ного и наследственного права. И римское право предоставляло воле сторон избрать любую форму брака, а для своего удостоверения довольствовалось минимумом.

В Древнем Риме существовал взгляд на брак, противоположный нашему. У нас существует пре­зумпция в пользу небрачного сожительства. В наше время супружеская пара сама должна доказать доку­ментами, свидетелями и т. д., что она находится в законном браке. Наоборот, в Риме существовала презумпция в пользу брака.

Всякое постоянное половое сожительство пол­ноправных мужчины и женщины рассматривалось, как брак.

«В сожительстве со свободной женщиной нужно видеть брак, а не конкубинат»[5], - пишет знамени­тый римский юрист Модестин. Поэтому-то не сто­роны должны доказывать, что они находятся в бра­ке, а третье, заинтересованное лицо должно дока­зать, что существует какое-либо препятствие, кото­рое не дозволяет видеть в данном сожительстве брак. Короче говоря, onus probandi (груз доказатель­ства) лежал не на супругах, а на третьих лицах. Только тогда, когда было основание думать, что в семейных или имущественных интересах сторон представить временное сожительство браком, под­нимался вопрос о формальных признаках брака. Но и в этом случае римское право довольствовалось минимумом. Для этого достаточно было, например, фактическое сожительство в течение года, показа­ния свидетелей о согласии сторон именно на брак или о названии ими друг друга господином и гос­пожой, о совершении какого-либо брачного обряда, представления документов о приданом и так далее. Одним словом, выражаясь юридическим языком, в Риме участие государства в заключении брака мог­ло иметь не конститутивный, а только декларатив­ный характер.

На той же точке зрения стояло и византийское законодательство до конца IX века. Конституция царей Феодосия и Валентиниана (428 г.) говорит, что для действительности брака не нужны ни брач­ный дар, ни документы о приданом, ни какое-ни­будь торжество, так как никакой закон не препят­ствует браку равноправных людей, который получа­ет действительность путем их согласия и достовер­ности свидетелей[6]. Хотя Юстиниан в декабре 537 г. в своей семьдесят четвертой новелле предписывает лицам среднего сословия идти для заключения бра­ка в церковь, однако это требование основывается на мотивах не религиозного, а лишь экономическо­го характера, на что указывает уже самое выделение известных лиц по их имущественному цензу. И дей­ствительно, Юстиниан требует, чтобы лица средне­го сословия шли в церковь не для венчания, а только для составления документа о браке пред церковным адвокатом и тремя-четырьмя клириками как свидетелями. Но и эта формальность существо­вала недолго, и 11 декабря 542 г. сто семнадцатая новелла (гл. 4) освободила от этой обязанности лиц среднего достатка. Только лица высшего сословия (illustres et senatores), опять-таки по мотивам имуще­ственного характера, должны были писать докумен­ты о приданом, а низшие сословия - вообще не должны были писать никаких документов. В той же семьдесят четвертой новелле (гл. 5) Юстиниан при­дает значение факультативной формы брака не вен­чанию, а клятве «взять в жены» вместе с прикосновением к Библии. Только в законодательном сборнике VIII века, а именно сборнике 741 г. импера­торов-иконоборцев Льва Исавра и Константина Копронима, в Эклоге первый раз упоминается о благословении как юридической форме заключения брака[7]. Но и здесь благословение не является обя­зательной формой заключения брака, а лишь одной из четырех форм брака, выбор которых зависит от внешних обстоятельств и воли сторон. Другими словами, здесь церковное благословение является только факультативной формой брака, и то не все­гда, а лишь в случае необходимости, а именно, Эк­лога предписывает, что брак должен быть заключен путем составления документа определенной формы, а когда, вследствие бедности супругов, составить документ нельзя, брак может быть заключен или через согласие родителей, или через церковное благословение, или свидетельство друзей (Эклога, 2, 1, 3, 8). Точно так же о венчании как факультативной форме брака говорят и позднейшие законы визан­тийских императоров - Прохирон, 879 г. (4, 6, 14, 17, 27), Эпанагога, 886 г. (16, 1) и сборник Синтаг­ма Властаря 1335 г. (Г. 2, перевод Ильинского. С. 103). «Брак, — читаем мы у Властаря, - заключается посредством благословения, или посредством венчания, или посредством договора».

Так смотрела на форму брака и древняя христи­анская Церковь. Основной источник церковного учения о браке – Библия - не говорит, что инсти­тут брака возник когда-то впоследствии как уста­новление государственное или церковное. Здесь находим другое учение о браке. Ни Церковь, ни государство не являются источником брака. На­против, брак есть источник и Церкви и государ­ства. Брак предшествует всем общественным и религиозным организациям. Он установлен уже в раю, установлен непосредственно Самим Богом.

Бог приводит жену к Адаму, и Адам сам объявля­ет свой брачный союз независимым от какой бы то ни было земной власти, даже и власти родите­лей (Быт. 2, 24. Ср.: Мф. 19, 6). Таким образом, первый брак был заключен «Божиею милостью». В первом браке муж и жена являются носителями высшей земной власти, являются суверенами, ко­торым подчинен весь остальной мир (Быт. 1, 28). Семья есть первая форма Церкви, есть «малая цер­ковь», как ее называет Златоуст, и в то же время и источник государства, как организации власти, так как, по Библии, основа всякой власти челове­ка над человеком находится в словах Божиих о власти мужа над женой: он будет господствовать над тобою (Быт. 3, 16). Таким образом, семья - не только малая церковь, но и малое государство. А если так, то и отношение семьи с Церковью и го­сударством должно иметь характер равноправности, характер международных и междуцерковных отно­шений. Поэтому совершителями брака в источни­ках церковного учения считаются сами супруги, и участие представителя как церковной, так и граж­данской власти не есть существенный элемент бра­ка, не есть условие его действительности. В целой Библии, как в Ветхом, так и в Новом Завете, мы не найдем ни одного слова о какой-либо обязательной форме брака, хотя здесь и находим много предписаний обрядового характера. Отношение Церкви и государства к браку выражается не в его заключении, а лишь в его констатации, в его при­знании как уже существующего факта. Подобно тому, как признание власти в известном государ­стве со стороны другого государства не дает этой власти новых прав, а лишь является условием нор­мальных отношений между этими государствами, так и участие представителя общества, Церкви или государства является условием нормальных отно­шений между ними и новой семьей.

Поэтому отношение Церкви к браку имело ха­рактер признания. Эта идея хорошо выражена в евангельском повествовании о браке в Кане Гали­лейской (Ин. 2, 1—11). Иногда ссылаются на это повествование как на доказательство того учения, что совершителем брака является священник[8]. На самом деле евангельское повествование несогласно с таким взглядом. Евангелие не упоминает ни о ка­ком участии Христа в обряде заключения брака. Христос со своими Апостолами пришел как гость, позванный на брачный пир. Но, вообще, участие в брачном пире являлось выражением признания бра­ка со стороны общества, и присутствие Христа и Апостолов имело значение признания ветхозаветно­го института брака со стороны новой Церкви.

Так смотрела на форму брака и сама древняя хри­стианская Церковь. Ее учение о форме брака совпа­дало с учением Библии и римского права. Поэтому-то древние христиане, не допускавшие ни малейших компромиссов с государственной языческой религи­ей и предпочитавшие мученическую смерть участию в малейшей языческой обрядности, вступали в брак в эпоху гонений и позднее таким же образом, как и остальные подданные римского государства. «Они, то есть христиане, заключают брак, как и все», — гово­рит христианский писатель II века в Послании к Диогнету. «Всякий из нас признает своей супругой женщину, которую он взял по законам, вами (то есть язычниками) изданными», — говорит Афинагор в своей апологии, поданной императору Марку Авре­лию (166—177). Святой Амвросий Медиоланский го­ворит, что христиане берут жен «по таблицам», то есть по римским законам двенадцати таблиц. Злато­уст определенно говорит: «брак заключается не чем другим, как согласием по законам»[9]. Первое прави­ло Лаодикийского Собора требует, чтобы брак был заключен лишь «свободно и законно», то есть со­гласно с римскими законами. Вполне усвоила древ­няя Церковь и основное учение римского брачного права, что брак заключают сами супруги, что «con­sensus facit nuptias» (см. с. 145). Это учение находим у авторитетнейших представителей церковного учи­тельства и на Востоке и на Западе, например, у Иоанна Златоуста, у Вальсамона, Амвросия Медио-ланского, блаженного Августина, Исидора, папы Ни­колая I и других[10].

Наконец то же учение находим в официальных сборниках византийского права, усвоенных Право­славной Церковью[11].

Презумпцию в пользу признания всякого посто­янного сожительства мужчины и женщины браком в древних церковных памятниках мы находим даже в более широком объеме, чем в государстве, так как Церковь не обращала внимания на различие соци­ального положения сторон.

Уже Ипполит Римский во II веке в своих Философуменах упоминает, что римский папа Каллист признавал браком сожительство римских аристокра­ток с рабами, а также и сожительство без разреше­ния родителей, чего не допускало римское право, и Адольф Гарнак видит в этом зарождение самостоя­тельного христианского брачного права.

Точно так же Апостольские Постановления гово­рят, что сожительство рабыни с господином есть брак. Из Апостольских Постановлений это положе­ние включено и в нашу Кормчую как десятое пра­вило Апостола Павла. То же мы видим в Эклоге, Прохироне, в одной новелле Василия Македоняни­на, в восемьдесят девятой и девяносто первой но­веллах Льва Философа и так далее[12].

Если с точки зрения древней Церкви брак заклю­чали сами стороны, то участие Церкви в его заклю­чении могло иметь характер только констатации, признания брака. И действительно, в древней Церк­ви присутствие на браке представителей иерархии имело значение, сходное с присутствием Христа на браке в Кане Галилейской. Это присутствие выража­ло признание со стороны великой Церкви новой се­мьи как малой церкви, как новой клеточки в цер­ковном организме. Святой Игнатий Богоносец тре­бует, чтобы христиане вступали в брак с ведома (μετά γνώμης) епископа. Точно так же и Тертуллиан говорит, что браки, о которых предварительно не было сообщено Церкви, могут рассматриваться как блуд и прелюбодеяние[13]. Об обычае, чтобы священники присутствовали на свадьбах, упоминают седьмое пра­вило Неокесарийского, пятьдесят четвертое правило Лаодикийского и двадцать четвертое правило Трулльского Собора, и все они придают этому присутствию значение признания брака со стороны Церкви.

Как Церковь, так и государство запрещали тогда только тайные браки (λαθρογαμίαν), хотя бы их за­ключил священник, и рассматривали такие браки как блуд вследствие того, что Церковь не могла констатировать тайные браки[14]. А какая форма име­ла место при заключении брака, церковная или гражданская, это для действительности брака значе­ния не имело. Таким образом, древняя Церковь в вопросе о форме брака стояла на точке зрения факультативности и сама рекомендовала в одних слу­чаях церковную форму, а в других гражданскую. Ко­нечно, Церковь, которая рекомендовала своим чле­нам постоянную молитву, тем более должна была рекомендовать молитву и священный обряд для та­кого важнейшего момента в жизни, как брак, и уже Тертуллиан говорит о великом счастии того брака, который подтверждает Церковь Евхаристией и бла­гословением. Точно так же и Златоуст советует звать на брак священников и подтверждать брачное согла­шение их молитвами и благословением. Тимофей Александрийский в своем одиннадцатом правиле упоминает о случае, если кто позовет священника для заключения брака[15]. Но уже самый характер этих выдержек доказывает, что древняя Церковь только советовала это, а вовсе не ставила в зависимость от венчания и действительность брака. Церковное вен­чание Церковь рассматривала как некоторую осо­бенную привилегию, которую она давала только достойным как награду за нравственную высоту и чи­стоту жизни до брака. Брачный венец был символом победы над страстью[16], и право на него имели толь­ко те лица, которые сохранили невинность до бра­ка. Поэтому древняя Церковь не разрешала венча­ния в целом ряде случаев. Так, если стороны нача­ли сожительство еще до брака, их блуд сам собою без всякого обряда превращался в брак, как только исчезали внешние препятствия, о чем говорят, на­пример, тридцать восьмое, сороковое и сорок второе правила Василия Великого[17]. Точно так же и всякое повторение брака, хотя бы и после смерти супруга, Церковь рассматривала, как мы уже видели, как ка­кую-то измену по отношению к прежнему супругу и не дозволяла в таком случае не только венчание, но и простое присутствие священника на брачном пире, о чем говорят седьмое Неокесарийское прави­ло, восьмое, четырнадцатое, сто двадцать четвертое и сто тридцать пятое правила святого Никифора Исповедника, святой Феодор Студит и другие[18]. Ис­ключение делалось лишь для брака супруга, разве­денного по вине другого супруга[19].

И Церковь не только запрещала венчание второ­брачным, но и сама предписывала им гражданскую форму брака. «Если вдовец хочет жениться на вдо­ве, - говорит сто тридцать пятое правило святого Никифора Исповедника, патриарха Константино­польского, - он должен приготовить пир, и позвать на него десять соседей, и в их присутствии объя­вить: "Знайте, господа и братья, что я беру эту женщину за супругу"», а никакого обряда не дозволяется. И Феодор Студит называет такие браки «гражданскими». Долгое время (до 1095 года) брак рабов совершался без венчания, так как существо­вало мнение, что венчание дает свободу рабу. Толь­ко новелла Алексея Комнина (1095 года) дозволила венчание рабам, но господа и после новеллы иног­да запрещали рабам венчание[20].

Рассматривались как действительные и браки не­христиан после их перехода в христианство, без но­вого их заключения христианским обрядом[21]. Нако­нец Церковь не разрешала в старое время венчание и для смешанных браков[22].

Таким образом, древняя Церковь признавала дей­ствительность как церковной, так и гражданской формы брака. Хорошо выражает такой взгляд папа Николай I в своем послании болгарам 866 года. Описав церковный обряд заключения брака, он продолжает: «Однако не будет грехом, если всего этого не будет при брачном договоре, жак, по ва­шим словам, вас учат греки, в особенности когда у вас ощущается такой недостаток в некоторых пред­метах, что ниоткуда не подается помощи для при­готовления всего этого, а по законам для этого достаточно лишь согласия тех, о браке которых идет речь: а если случайно не будет лишь одного этого согласия, то все остальное и даже самое половое общение не будет иметь значения, о чем свидетель­ствует великий, учитель Иоанн Златоуст, который говорит (Гом. 32 на Мф. 8): «Matrimonium поп facit coitus, sed voluntas» («Брак создает не совокупление, но свободная воля»)[23].

Тогда как теперь распространен взгляд, что для действительности брака вполне и одинаково необ­ходимы - два фактора – субъективный - согласие сторон и объективный - внешняя форма, древняя Церковь не придавала такого значения второму фактору. Таинство брака она видела не в обряде венчания, а в самом соединении мужа и жены в одно вышеличное существо путем согласия и люб­ви. Поэтому святые отцы того времени называют таинством взаимную любовь супругов (например, Златоуст), неразрешимость брака (например, Амв­росий Медиоланский, блаженный Августин[24]), но никогда не называют таинством само венчание. Придавая главное значение субъективному факто­ру брака— согласию, они ставят другой, объектив­ный фактор — форму брака — в зависимость от первого, от воли сторон и самим сторонам дают свободу в выборе формы брака, советуя церковную форму, если для нее нет препятствий. Другими словами, в течение первых девяти веков своей ис­тории Церковь признавала факультативность брач­ной формы. И если позднее на Востоке - явился другой порядок, причина этого лежит в характер­ном для него упадке уважения к свободе личнос­ти и вмешательстве государства в сферу прав лич­ности, в число которых входит и выбор формы брака.

Обязательность известной формы брака создала не Церковь, а создало государство, создал государ­ственный абсолютизм в монархическом или респуб­ликанском виде. В частности, обязательность цер­ковной формы брака на Востоке создал абсолютизм византийских императоров, а на Западе абсолютизм французских королей.

Византийские императоры ввели обязательность церковной формы брака частью вследствие недоста­точного понимания начала христианской свободы, частью вследствие мотивов чисто личного характе­ра. Насколько слабо понимали византийские импе­раторы принцип христианской свободы, свидетель­ствует, например, знаменитая шестая новелла Юсти­ниана (гл. 6), где он отождествляет римских веста­лок с христианскими диакониссами и говорит, что если весталок за нарушение невинности казнили смертью, то тем более нужно казнить смертью вы­ходящих замуж христианских диаконисе. Такой же характер имеют и византийские законы о пожиз­ненном насильственном заключении в монастыре монаха, пожелавшего вернуться в мир.

Церковная форма брака получила обязательность в Византии не только без воли самой Церкви, но и вопреки этой воле. Борьбу за расширение цер­ковной формы брака византийские императоры на­чали из-за второго брака. Мы уже видели, что ви­зантийская Церковь не дозволяла венчание для по­вторных браков. Но византийские императоры не хотели вступать во второй брак без торжественно­го церковного венчания, а, как кающиеся грешни­ки, гражданским путем и заставляли церковные власти венчать себя. Первый раз этого добился, по свидетельству святого Феодора Студита, император-иконоборец Константин Копроним (741-745), ко­торый заставил венчать себя не только второй, но и третий раз[25]. Император Лев Мудрый сделал и дальнейший шаг. Он был несчастлив в своей се­мейной жизни. Еще при жизни своего отца Васи­лия Македонянина он был влюблен в дочь одного чиновника, Стидиана, красавицу Зою Заутцу. Одна­ко отец заставил его жениться на дочери одного аристократа, Феофано, а Зою заставил выйти замуж за некоего Феодора Гузуниана. Но «on revient tou-jours £ ses premiers amours» («всегда возвращаются к своей первой любви»), говорят французы. Брак не исцелил Льва от первой любви, и он и после свадь­бы поддерживал старые связи, за что его строгий отец, грубый македонский мужик, иногда покола­чивал. 893 год был счастливым для влюбленных. В этом году умерла жена Льва, Феофано, умер и муж Зои, а еще ранее (886 г.) умер Василий, и Лев сде­лался императором. Таким образом исчезли все препятствия для их брака, все, кроме одного: Лев был вдовцом, Зоя — вдовой, а Церковь не дозволя­ла венчания второбрачных. И весьма вероятно, что Лев, с целью устранить и это последнее препят­ствие, издал в 893 году знаменитую восемьдесят де­вятую новеллу, которая говорит, что брак может быть заключен исключительно посредством венча­ния. Несмотря на эту новеллу, патриарх Евфимий не разрешил царю венчания, но царь сослал его, а в конце следующего года некий священник Синап повенчал царя, за что новый патриарх, Антоний, запретил ему священнослужение[26].

Не применяя эту новеллу в течение некоторого времени к повторным бракам и к бракам рабов, Восточная Церковь примирилась впоследствии с удобным для священства принципом обязательнос­ти церковного венчания и мало-помалу, следуя го­сударственным законам, распространила его на все случаи брака, так что в конце концов в XII веке находим церковное предписание, что венчание все­гда необходимо для действительности брака[27]. Таким образом, Церковь примирилась с порядком, кото­рый ввело государство. Но если государство могло в одну эпоху ввести общеобязательный церковный брак, то, значит, в другую эпоху, при новых обсто­ятельствах оно может ввести и общеобязательный гражданский брак. Так это и было в действительно­сти. И общеобязательный гражданский брак есть кровное, хотя и незаконное, дитя обязательного церковного брака. Но это дитя родилось не на Во­стоке, а на Западе, во Франции.

Католическая Церковь сохранила древнее учение, нто брак заключают сами стороны, и требовала лишь для предотвращения злоупотреблений, чтобы брак всегда имел публичный, а не тайный характер, доз­воляя факультативную форму, то есть как церковную, так и гражданскую. Например, папа Александр III пишет, что брак может быть заключен или перед священником, или перед нотариусом и свидетелями. Тридентский Собор установил обязательную для ка­толиков форму брака, но не ввел обязательности венчания. Священник должен присутствовать при заключении брака, но не для венчания, которое лишь желательно, но не необходимо. Для действи­тельности брака необходимо не венчание, а лишь пассивное присутствие (assistentia passiva) приходско­го священника как представителя Церкви и как од­ного из трех свидетелей (Sess. 24, 1 de ref. et mat-rim.). И теперь Codex juris canonici дозволяет в неко­торых случаях заключение брака не только без вен­чания, но и без священника (с. 1098, 1099).

Между тем Франция ввела другой порядок, сход­ный с тем, который Лев Философ ввел на Восто­ке. В 1579 году государственный Блуасский ордо­нанс объявил, что для действительности брака не­обходимо не только присутствие приходского свя­щенника как свидетеля, но и венчание, и француз­ские канонисты защищали учение, что таинство брака состоит в венчании. Все это было даже и удобно для духовенства, но только до того време­ни, пока между Церковью и государством не воз-, никл и несогласия по вопросу о препятствиях к браку. А когда такие несогласия возникли, государ­ство, чтобы защитить свои интересы, создало но­вую теорию, что, кроме брака как таинства, кото­рое находится в компетенции Церкви, существует брак как гражданский договор, который состоит исключительно в компетенции государства, а впо­следствии государство мало-помалу увеличивало значение брачного договора, а в конце концов и совершенно заменило им церковный брак. И если в Византии в истории брачного права видную роль играли личные интересы византийских императо­ров, то во Франции на эту историю влияли инте­ресы французских королей.

В 1629 году французская власть объявила, что все браки, заключенные до двадцатипятилетнего возра­ста без согласия родителей, ничтожны. Французская Церковь протестовала перед королем, указывая, что это противно Тридентскому Собору. Правительство ответило, что в браке нужно знать разницу между таинством и договором, контрактом. Условия кон­тракта имеет право определять только государство, а дело Церкви совершать таинство. Скоро оказа­лось, что контракт важнее самого таинства. Брат Людовика XIII Гастон Орлеанский в 1632 году же­нился на принцессе Маргарите Лотарингской. По некоторым политическим соображениям этот брак был очень неприятен королю. Тогда применили те­орию о различии в браке таинства и контракта, а также использовали и учение римского права, что брак ничтожен, если он совершен vi vel raptu, то есть насилием или умыканием. Понятие умыкания истолковали в очень широком смысле. В его объем включили не только увоз посредством насилия или страха лица другого пола для вступления в брак, но и всякое влияние, так что, если бы какая красави­ца пленила своими прелестями какого юношу, она бы с точки зрения послушных королю юристов со­вершила raptus, то есть умыкание; и в конце кон­цов объявили, что Маргарита Лотарингская похити­ла Гастона Орлеанского. Между тем Гастон был до­вольно солидный мужчина, который вступал в брак уже второй раз. Тем не менее, декретом парламен­та, брак был признан недействительным. Гастон протестовал, ссылаясь на то, что его брак заключен в Церкви, почему только Церковь и может его от­менить. На этот протест он получил ответ, что та­инство брака только освящает брачный контракт, а действителен ли брачный контракт, это полномоч­но решать только государство, и если государство находит, что известный контракт ничтожен, то от­сюда следует, что и Церковь не имела что освящать, а, следовательно, не было и брака[27]. Еще шире это учение о различии брака как та­инства и брака как контракта использовала Фран­цузская революция для узаконения общеобязатель­ного гражданского брака. Если старые французские юристы сначала лишь установили различие между контрактом и таинством, а потом дали большую важность контракту, то революция совершенно ли­шила брак как таинство всякого юридического зна­чения. Французскую революцию подготовили по­следователи Жан-Жака Руссо, а Руссо признавал ре­лигию только как личное чувство, тогда как всякую церковную организацию и все акты таких организа­ций считал совсем излишними и даже опасными для общества и государства. Когда священник церк­ви св. Сульпиция в Париже отказал в венчании знаменитому артисту-трагику Франсуа Тальма, Таль­ма послал письмо Национальному Конвенту. Пись­мо вызвало в Конвенте целую бурю. Конвент пере­дал письмо революционному Церковному комитету, который выработал первый закон об общеобязательном гражданском браке и включил его в революци­онную конституцию 1791 года.

Член 7-й этой конституции гласит: «Закон рас­сматривает брак только как гражданский контракт».

В 1792 году был издан и специальный закон о браке и полной свободе развода. Этот закон вошел и в Кодекс Наполеона, но Наполеон сделал в нем две крупные поправки: во-первых, примечание, что всякий имеет право после гражданского брака за­ключить еще и церковный, и, во-вторых, ограниче­ние свободы развода. Под влиянием Франции и Кодекса Наполеона обязательный гражданский брак в течение XIX века был введен и во многих других европейских и американских государствах. Немец­кие государства долго боролись против гражданско­го брака, но позднее он и здесь был усвоен под влиянием учения, что государство есть единствен­ный источник права.

Если обязательный гражданский брак имеет на себе явные признаки своего антицерковного проис­хождения, две другие формы гражданского брака, гражданский брак по необходимости и факультатив­ный гражданский брак, не имеют такого антицерковного характера. О первом, гражданском браке по необходимости можно сказать, что он действитель­но явился вследствие тяжелой необходимости, тог­да как причины возникновения факультативного брака имеют не только практический, но и идей­ный, религиозный характер.

В эпоху Реформации, когда господствовал прин­цип cujus regio, eius religio — чья земля, того и вера, положение лиц, не принадлежащих к государствен­ной религии, было очень тяжело. В частности, и в вопросе о браке. Брак, заключенный духовенством негосударственного вероисповедания, был ничтожен для государства. Дети от такого брака считались незаконными, а часто и самое заключение брака было строго запрещено.

С другой стороны, просить о венчании священ­ника государственного вероисповедания, которое они считали ересью и антихристовой западней, им не позволяла совесть, да и само духовенство госу­дарственного исповедания часто не соглашалось венчать еретиков. Вследствие этого в Западной Ев­ропе в XVI, XVII и даже XVIII веках происходили странные явления, напоминающие рассказы проф. И. Нильского[28], Мельникова-Печерского и других бытописателей русского раскола о браках наших раскольников.

Во Франции после отмены в 1685 году Нантского эдикта, когда протестантское духовенство было изгнано из государства, явились так называемые mariages du desert — браки пустыни. Эти браки тай­но совершались малочисленными протестантскими пасторами, скрывавшимися в лесах и пещерах. Мо­жет быть, это было поэтично, но далеко не всегда было удобно, уже не говоря о том, что как сами эти «браки пустыни», так и дети от таких браков считались государством незаконными. А таких бра­ков, например, в 1752 году насчитывалось около 150000, вследствие чего более 800000 лиц были ли­шены гражданских прав[29].

Еще более странные вещи происходили в Анг­лии. Вследствие строгих законов о форме брака, здесь явился обычай заключать брак в тюрьмах, у священников, которые находились в заключении за свои долги; так как таких священников трудно было наказать за нарушение законов о браке. Штраф для них не существовал, потому что у них и так все имущество было взято за долги, нельзя было их и лишить должности, так как они уже потеряли дол­жность. Затруднительно их было наказать и тюрьмой, так как они уже были в тюрьме. Особенной популярностью пользовалась в этом отношении лон­донская тюрьма Флит, почему такие браки называ­лись «флит-браки». Дело было поставлено серьезно, с широкой рекламой, с агентами и т.д. Насколько успешно шло дело, показывает факт, что один свя­щенник (Джон Гэйнам), известный под ласковым прозвищем «дьявола из ада», просидел в тюрьме от 1709 по 1740 год и за это время, несмотря на силь­ную конкуренцию своих коллег, успел повенчать более 36000 браков.

Интересны также так называемые браки в Грет-на-1рин. Гретна-Грин - это деревня в Шотландии на английской границе. Шотландия отделилась от Рима, и потому постановления Тридентского Собо­ра здесь не имели важности. С другой стороны, Реформация здесь имела не англиканский, а пресви­терианский характер, вследствие чего английские брачные законы здесь не применялись. Таким обра­зом, в Шотландии возникла простейшая форма бра­ка. Для действительности брака здесь нужно было лишь заявление сторон в присутствии хотя одного свидетеля. Между тем в Англии биллем лорда Гардика 1753 года была узаконена исключительно цер­ковная форма брака, и притом по обряду одной ветви государственной англиканской Церкви High church. Но locus regit actum, и лишь только англи­чанин, который не желал венчаться в непризнавае­мой им Церкви, переходил границу Шотландии и доходил до первого селения, он мог заключить брак по законам Шотландии. Обычно на краю селения находится кузница и живет кузнец. И вот новобрач­ные обращались за заключением брака к кузнецу, и мало-помалу возникло убеждение, что почему-то именно кузнец и есть полномочный совершитель брака. Село разрасталось, дом кузнеца оказывался уже на середине, и все-таки обращались за узами Пшенея к кузнецу. От отца это выгодное занятие переходило к сыну, была установлена такса, заведе­ны особые книги. До какой степени был распрост­ранен такой обычай, показывает тот факт, что одно время почти все члены английского правительства оказались клиентами кузнеца из Гретна-Грин. Боль­шой популярностью в этом отношении пользовал­ся и остров Мэн, и особое судно постоянно крей­сировало с одного берега до другого, отвозя счаст­ливые пары. Только в 1857 году английский парла­мент ограничил такую практику, запретив шотланд­ские браки англичанам, которые не прожили в Шот­ландии трех недель[30].

Вследствие всех этих затруднений и возникли гражданские браки по необходимости и факульта­тивные. Например, гражданский брак по необходи­мости для диссидентов был введен в 1846 году в Бадене, в 1847 году в Пруссии, в 1855-году в Вюр-темберге, в; 1867 году в Ганновере, в 1868 году в Ба­варии и Австрии[31], а 19 апреля 1874 года граждан­ский брак по необходимости был введен и в Рос­сии, но только для раскольников.

Все эти три формы брака, то есть обязательный церковный, обязательный гражданский и граждан­ский по необходимости, имеют ту общую черту, что они лишают отдельное лицо права выбора формы брака и поручают его в этом отношении опеке го­сударства. Различие между ними состоит только в том, что при существовании обязательного граждан­ского брака заключение брака совершает само госу­дарство, при существовании обязательного церков­ного брака государство это делает через уполномо­ченную им Церковь, и, наконец, при существова­нии гражданского брака по необходимости государ­ство в зависимости от исповедания и внешних обстоятельств делит обязанность заключения брака между своими и церковными организациями. Эти три, в сущности, государственные формы и господ­ствуют теперь, у народов романо-германской и сла­вянской расы и культуры.

Совершенно на другой почве, чем романо-гер-манская и славянская расы, стоит в этом вопросе свободолюбивая англо-саксонская раса, примеру которой теперь следуют и некоторые другие наро­ды. Она восстановила порядок, который существо­вал уже в римском праве и нераздельной Вселен­ской Церкви. Из двух факторов брака, субъективно­го, то есть согласия сторон, и объективного, то есть формы заключения брака, она дала большее значение первому и поставила от него в зависимость второй. Она принципиально отрицает право госу­дарства определять форму брака, так как это право входит в число священных прирожденных прав лич­ности, которые должны лежать вне границ государ­ственного вмешательства. Право выбора формы бра­ка — это лишь частный случай права свободы совести, которое принадлежит всякому человеку, точно так же, как ему принадлежит свобода слова, со­юзов, передвижения и т. д.

Первые попытки ввести или, вернее, восстановить факультативную форму брака мы находим еще в XVI веке в Нидерландах и в XVIII веке во Франции. Но эти попытки не имели принципиального характера. Они были вызваны теми же мотивами, как и граж­данский брак по необходимости, и касались лишь диссидентов. Так, в 1580 году факультативный граж­данский брак был введен в двух нидерландских ре­форматских провинциях - Голландии и Западной Фрисландии, но только для католиков и других дис­сидентов, причем они могли заключать брак или пе­ред реформатским пастором, или перед гражданским чиновником. В 1655 году факультативный брак был распространен на целое государство, но в 1795 году он был заменен обязательным гражданским браком[33].

Гораздо более краткую историю имеет факульта­тивная форма брака во Франции. Она была введе­на Людовиком XVI в 1787 году только для протес­тантов, которым была предоставлена свобода выбо­ра между церковным браком в присутствии католи­ческого священника и гражданским — в присутствии судьи. Этот закон действовал только четыре года, и революция заменила его законом об общеобязатель­ном гражданском браке[34].

На принципиальной почве в вопросе о форме брака стоят Англия и Америка. В Англии факуль­тативный гражданский брак был введен биллем лор­да Росселя в 1836 году. «Все люди имеют право на брак, — Мотивировали этот закон в английском пар­ламенте, — и все имеют одинаковое право заключать брак в той форме, в которой хотят, тогда как госу­дарство может участвовать в этом лишь настолько, насколько это участие необходимо для борьбы с тайными браками»[35].

Точно так же свободен выбор церковной или гражданской формы брака в Соединенных Штатах Америки, где господствует принцип: consensus facit nuptias — согласие сторон заключает брак. Амери­канские законы даже не обращают внимания на то, перед каким духовным лицом заключен брак. Таким лицом может быть член самой ничтожной секты. Даже если бы брак был заключен перед лицом, ко­торое ложно назвало себя духовным лицом, брак действителен, если только стороны относились к обряду серьезно. Некоторые американские штаты имеют и свои особые законы о браке. Например, в штате Нью-Йорк по закону от 26 июля 1907 года и 30 июля 1911 года брак может быть заключен: во-первых, перед духовным лицом или президентом и вице-президентом общества моральной культуры; во-вторых, перед мэром, олдерменом, полицейским судьей или полицейским чиновником; в-третьих, перед мировым судьей или судьей высшего суда и, в-четвертых, посредством документа, подписанного супругами и двумя свидетелями. Подобный закон существует и в Иллинойсе[36].

И Англия, и Америка, охраняя свободу совести индивидуума, в то же время охраняют и интересы государства. Для государства вопрос о том, каким способом заключен брак, не имеет большой важ­ности. Для него, вследствие связи брака с семей­ным и имущественным правом, нужно только знать, действительно ли заключен брак и когда; другими словами, для государства имеет значение только правильная регистрация брака, а эта регистрация, и притом всех браков, в том числе и церковных, в этих государствах лежит на государственных органах. Так, в Англии священник может венчать брачующихся только после того, как государствен­ный регистратор совершит законное оглашение брака и даст ему удостоверение, что для брака нет никаких препятствий. А когда венчание соверша­ет духовное лицо не государственной (англиканс­кой), а какой-нибудь другой Церкви, регистратор с двумя свидетелями присутствует и при самом акте венчания.

Точно так же и в Америке, для венчания необ­ходимо разрешение государственного чиновника, государственный же чиновник сейчас же после вен­чания и регистрирует брак.

В 1915 году, по примеру Англии и Америки, фа­культативная форма брака была введена в Швеции[37], а 22 мая 1919 года в Чехии. По чешским законам брак заключают своим согласием сами стороны, тогда как гражданский чиновник или духовное ли­цо - это только свидетели, перед которыми совер­шается брак. Главное значение имеет согласие сто­рон, а формальности нужны лишь постольку, по­скольку они необходимы для констатации брака, и действительность брака не зависит от этих формаль­ностей, в том числе и от религиозного ритуала. Для такой действительности необходимо лишь, чтобы духовное лицо слышало слова брачующихся, выра­жающие согласие на брак[38].

Очень знаменательно, что в последнее время и Католическая Церковь допускает такое решение вопроса о брачной форме. Так, конкордат от 17 сентября 1927 года вводит факультативность формы брака в Литве[39]. Конкордат от 11 февраля 1929 года - в Италии[40].

Перейдем от истории брака к рассмотрению прин­ципиального вопроса о том, какую форму брака нужно предпочесть, прежде всего с точки зрения христианского учения о браке. Мы должны реши­тельно высказаться, отвечая на этот вопрос, в поль­зу факультативности формы брака.

Прежде всего факультативная форма брака отве­чает учению двух важнейших основ современной культуры — христианства и римского права и дает suum cuique, дает свое каждому, как отдельному че­ловеку, так и Церкви и государству.

Факультативность брачной формы дает отдельно­му человеку возможность совершить важнейший акт в его жизни, который определяет направление всей дальнейшей жизни и стоит в связи со всем его ду­ховным обликом, именно в той форме, которую требует его совесть, вследствие чего и его отноше­ние к созданному через такой акт положению будет более серьезно, что необходимо, как в интересах семьи, так и в интересах целого общества.

Всего более отвечает факультативность брачной формы и истинным интересам самой Церкви. Преж­де всего, мы уже видели, что долгое время вся Все­ленская Церковь еще до отделения от нее Церкви Католической, Церковь эпохи Вселенских Соборов, знала только факультативность формы брака. А это не есть лишь факт только исторического значения, а вместе с тем есть и некоторая норма, которая оп­ределяет линию церковной политики и в настоящее время, если эта политика хочет быть действительно церковной, а не клерикальной.

В эту эпоху единство сознания Вселенской Церк­ви в вопросе о форме брака выразилось всего яснее и определеннее, и подобно тому, как догматические формулы, выработанные в эту эпоху, являются обя­зательными для всех поместных Церквей и для всех времен, такое же нормативное значение должно иметь и отношение Церкви того времени к вопро­су о форме брака.

С другой стороны, из истории вопроса мы уже видели, насколько неавторитетно решение вопроса в пользу обязательных форм брака, видели, что эти формы возникли как результат государственного деспотизма, отчасти по личным мотивам, отчасти по мотивам антицерковного характера.

Церковная форма брака, не вынужденная госу­дарственным законом, а свободно избранная сторо­нами, превращает венчание из вынужденной госу­дарством формальности в возвышенный поэтичес­кий акт, который тесно связывает между собой как сами стороны, так и новую малую церковь с вели­кой Церковью, и только такое венчание нужно для интересов Церкви.

Только факультативная форма брака отвечает и истинным интересам государства. История учит, что более успешно идут вперед те государства, которые более уважают права и свободу отдельных лиц и ог­раничивают сферу государственного вмешательства. Железная рука государства, наложенная в форме обязательного гражданского или церковного брака на важнейший акт личной жизни, будет душить чувство личной свободы отдельных людей, и очень знаменательно, что именно передовые государства - Англия, Америка — первые ввели факультативную форму брака.

Против факультативной формы брака есть возра­жения с двух сторон, как со стороны сторонников обязательного гражданского брака, так и со сторо­ны сторонников обязательного церковного брака.

Сторонники обязательного гражданского брака ссылаются, прежде всего, на практические удобства обязательной гражданской формы, когда все граж­дане известного государства будут подчинены одно­му общему закону о форме брака и когда та же власть, которая должна регистрировать браки, будет и заключать их.

Однако мотивы практического удобства не могут иметь решающего значения в таком важном вопро­се. Действительно, ввиду громадного значения бра­ка в имущественном и семейном праве, для госу­дарства очень важна правильная регистрация брака. Но одно дело регистрация, другое - заключение брака. Для государства не менее нужна правильная регистрация рождения и смерти, и, однако, люди благополучно рождаются и умирают без всякого участия государственных канцелярий. Мы уже виде­ли, что государственная регистрация брака суще­ствует и при факультативной форме брака, напри­мер в Соединенных Штатах Северной Америки, в Англии, Чехии.

Может быть, обязательный гражданский брак удобнее для государственных чиновников, но факультативный брак удобнее для самого общества. Суббота для человека, а не человек для субботы (Мк. 2, 27), и государство существует для общества, а не общество для государства.

Говорят также, что обязательный гражданский брак нисколько не нарушает церковных интересов, так как никто не мешает брачующимся после гражданского брака заключать и церковный.

Однако брак может быть заключен только один раз, и государство, предписывая гражданский брак до церковного, как бы ведет пропаганду против Церкви, как бы говорит брачующимся в важнейшем моменте их жизни, моменте, который они никогда не забудут: «вы можете идти и в церковь, но это, в сущности, излишняя церемония: вы — муж и жена от того момента, как вас провозгласил супругами мой чиновник, и несколько комично, что вы в церк­ви опять выдаете себя за жениха и невесту».

Опыт показывает, что громадное большинство населения при обязательном гражданском браке кроме гражданского брака заключает и церковный, и разве такое дублирование важнейшего акта с объективной точки зрения не странно само по себе и не соединено с ненужной тратой времени и средств? При таком дублировании всегда возмож­ны тяжелые конфликты. Одна сторона глубоко ре­лигиозна, а другая равнодушна или даже враждеб­на к религии и не желает после уже заключенно­го гражданского брака заключить и церковный. И вот первая сторона будет обречена на всю жизнь на сожительство, на которое она смотрит как на тяжелый грех.

Поэтому понятно, что введение обязательного гражданского брака часто ведет к столкновению между Церковью и государством, так что иногда государство бывало вынуждено отменять свои законы об обязательном гражданском браке. Например, в 1653 году Кромвель ввел в Англии обязательный гражданский брак пред судьей. Но эта реформа была далеко не популярна. Говорили, что закон смотрит на брак, как и на виселицу, так как заклю­чает брак тот же судья, который посылает и на ви­селицу; и тотчас после реставрации (1660 года) за­кон был отменен via facti[41] (силою обстоятельств).

Точно так же 18 июня 1870 года обязательный гражданский брак был введен в Испании, но народ­ное недовольство было так велико, что 9 февраля 1875 года королевским декретом был восстановлен церковный брак[42].

Вообще две важнейшие христианские организа­ции, Католическая и Православная Церковь, не одобряют гражданский брак, и многочисленные пап­ские акты, начиная от бреве Бенедикта XIV от 17 сентября 1746 года до нынешнего codex juris canonici (с. 1016 и 1094), не признают действительности гражданского брака[43].

Даже и протестанты, которые не видят в браке таинства, не одобряют обязательный гражданский брак, а иногда и наказывают членов своей церкви, если они не совершают церковного брака, хотя и признают его действительным[44].

Но быть может, следует допустить обязательный гражданский брак не для всех случаев, а лишь в некоторых, например, для членов религиозных орга­низаций, не признаваемых государством, другими словами, допустить гражданский брак по необходимости, Nothcivilehe, как это сделали Австрия, Испа­ния и некоторые другие государства?

Однако это решение неправильно по своей сущ­ности и имеет характер компромисса и оппортуниз­ма, Оно неправильно потому, что представляет го­сударству делать выбор, который должно делать отдельное лицо, его совесть. Оно компромиссно по­тому, что в одном случае решает вопрос так, а в другом иначе, сообразно внешним обстоятельствам, а не по принципиальным основаниям. И как это часто бывает при компромиссах, он не удовлетворя­ет ни одну сторону: ни защитников государства, ни защитников церковных интересов. Такое решение не может удовлетворить защитников государствен­ных интересов, потому что мотивы, которые оно приводит против обязательности церковного брака, имеют силу и в отношении членов признанных го­сударством исповеданий, причем создается различие гражданских прав между лицами того и другого Ис­поведания.

Еще менее может такое решение удовлетворить церковные круги. Всякий случай гражданского бра­ка, вследствие религиозных препятствий, является как бы триумфом отдельного лица над требования­ми того исповедания, к которому оно принадлежит, и потому гражданский брак по необходимости по­лучает характер постоянной оппозиции государства в отношений к религиозным организациям.

Между тем при существовании факультативной формы брака государство лишь дает возможность отдельным лицам сообразовать свой образ действий со своими убеждениями.

Возражают против факультативной формы брака и с чисто церковной точки зрения. Если правиль­на религиозная, церковная форма брака, то государ­ство только ее и должно санкционировать и провозгласить общеобязательность церковного брака.

Это возражение смешивает два совершенно раз­ных вопроса: вопрос о моральном достоинстве той или другой формы брака и вопрос об инстанции, которая должна высказаться в пользу той или дру­гой формы. Совершенно справедливо, что церковная форма брака является, в сущности, единствен­но нормальной, как потому, что брак по своей сущности религиозный акт, так и потому, что семья есть малая Церковь, и ее основание должно иметь церковный характер, почему Церковь вполне впра­ве требовать от своих членов церковный брак и в случае непослушания применять к ним церковные наказания, если найдет это целесообразным. Но от­сюда вовсе не следует, что
1   2   3   4   5   6   7   8   9



Похожие:

Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconСвятость брачного союза епископ Виссарион (Нечаев) Публичное чтение [1]
Бракоборцы во времена, ближайшие к апостольским. Американские бракоборческие секты. Бракоборчеπ?тво федосеевцев, нигилистов и социалистов....
Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconРеферат по дисциплине философия по теме: Философия смерти

Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconФизической экономики
Президент мса, профессор, д э н., академик мса, раен, апбоп (Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка), профессор кафедры...
Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconФилософия Севера в компаративистской перспективе
В систематической форме сравнительное описание различий и сходства во всемирном историко-философском процессе осуществляет философская...
Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconЗачем нужна философия? (философия и мировоззрение)
И об этом свидетельствует грозящая нам глобальная катастрофа, как следствие неадекватного использования своей мощи в отношении природы,...
Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconХристианская вера
Перевод на русский язык и публикация данной книги выполнены Фондом «Лютеранское Наследие»
Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconСтенокардия. Антиангинальные препараты. Д. м н., профессор

Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconРешение на заключение брака. Дворянских детей отправляли учиться за границу, так как система образования в России XVII века не могла обеспечить страну специалистами
Неграмотные дворяне не имели разрешение на заключение брака. Дворянских детей отправляли учиться за границу, так как система образования...
Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconГосударственно-правовое регулирование и христианская идея
Несмотря на то, что в последние годы наметилась хрупкая тенденция к укреплению законности и правопорядка, а главное, субъективного...
Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconТроицкий собор
История Троицкого монастыря в Астрахани начинается с 1568 года, когда царь Иоанн Грозный, посылая сюда игумена Кирилла, повелевает...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©many.kabobo.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов