Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака icon

Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака




НазваниеПрофессор С. В. Троицкий Христианская философия брака
страница3/9
Дата конвертации24.03.2015
Размер2.15 Mb.
ТипРеферат
источник
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Диоген Лаэрций 10, 118.

  • Строматы 3, 7.

  • Слово на Мф. 19, 3.

  • Беседа на слова «Целуйте Акилу и Прискилу».

  • Беседа 33, 6, на 1 Кор.

  • Enchiridion, cap. 121, Ml. 40, 288.

  • «Исповедь», часть 1, книга 5-я, пер. О. П. Устря-лова. СПб., 1865. С. 195 — 196. Подобные мысли встречаются и в книге Стендаля «О любви».

  • Фон Визен. Две жизни. Изд. 4-е. С. 183-184.

  • В «Фаусте» Гете и Пушкина (сцена из «Фауста»); в «Дон-Жуане» Алексея Толстого.

  • Op. cit. гл. 3. С. 235-237.

    Глава 3

    ^ БРАЧНЫЙ ИДЕАЛИЗМ И ИНТУИЦИЯ


    • Интуиция и откровение

    • Размножение и брак как самостоятельные явления по Библии

    • Размножение как явление бессознательной области человеческого бытия и брак как проявление сознания и свободы

    • Полнота бытия как главная цель брака Значение термина «плоть» в Библии Троичность Божества и единство супругов Благодатность брака Семья как малая церковь

    • Религиозное значение семьи в иудействе и язычестве

    • Единство супругов как конечная цель брака и переживание этого единства как таинство, обожание, блаженство и радость

    • Трагическая сторона брачной любви

    Итак, только интуиция может раскрыть нам тай­ну пола и брака.

    Где же нам искать эту интуицию? Интуиция есть основа религии и поэзии. На языке первой — она носит название откровения, на языке второй она называется вдохновением. Все великие мировые ре­лигии имеют претензию на обладание истинной интуицией-откровением, но мы будем говорить об учении о браке только той религии, которая нам более известна и которая является духовной осно­вой жизни всего культурного человечества — рели­гии христианской.

    Когда заходит речь о браке, и Сам Основатель Церкви (Мф. 19, 5; Мк. 10, 7-8) и Его апостолы (1 Кор. 6, 16; Еф. 5, 31) не дают какого-либо ново­го учения, а лишь указывают, что истинное учение о браке уже дано в первых главах Библии, в этом «ветхозаветном Евангелии», и только здесь, так как в более позднее время, в эпоху Моисея, учение это было принижено необходимостью считаться с «жестокосердием» людей (Мф. 19, 8. Ср.: Мф. 5, 27— 32; 1 Кор. 7, 10-11).

    И действительно, здесь мы находим глубочай­шую философию брака. Но чтобы понять эту философию, нужны два условия. Прежде всего мы должны обращать внимание не столько на вне­шнюю форму библейского повествования, приспо­собленную к самому примитивному наивному пониманию[1], сколько на глубокие идеи, лежащие в основе этого повествования, а затем мы должны забыть все эти «священные» и библейские истории, которые изучали в детстве и которые свидетель­ствуют лишь о низком уровне понимания их соста­вителей, а считаться только с подлинным библей­ским текстом.

    В этих «историях» своеобразие и глубина Библии положены на прокрустово ложе поверхностного школьного богословия, вследствие чего они одни существенные детали текста опускают[2], другие пред­ставляют в превратном виде, и в результате повест­вование лишь скользит по поверхности нашего вни­мания, совершенно не задевая нашей мысли[3].

    Библия знает две эпохи в истории брака. Преж­де всего, она знает брак во время нормального со­стояния человека, брак в Раю, но она знает брак и после великой мировой катастрофы, которая на бо­гословском языке называется «первородный грех», а на языке философском является вмешательством сознания в область, где бы должен безраздельно властвовать инстинкт.

    Итак, что же говорит Библия о нормальном браке?

    Прежде всего, нужно указать, что и Библия под­тверждает то, что мы во второй главе доказывали данными естествознания и психологии. Именно она учит, что цель брака вовсе не заключается в раз­множении. Кажется, во всех учебниках Священной истории установление брака представляется в такой схеме: «Бог создал Адама, затем, создав из его реб­ра ему жену Еву, дал им заповедь: плодитесь и раз­множайтесь».

    Иное находим мы в подлинном библейском тек­сте. Библия говорит совершенно особо о размноже­нии и о браке, и притом говорит о размножении ранее, чем о браке. О даровании человеку способ­ности размножаться говорится в первой главе Бы­тия, в общей истории творения. Сказав о сотворе­нии Богом животных и благословении им «плодить­ся и размножаться». Библия говорит о творении че­ловека и о благословении ему на размножение, вы­раженном в тех же словах.

    Таким образом, по Библии, размножение есть прямое продолжение творения животного мира, не имеющее отношения к браку и вообще к тому, чем человек отличается от животных. Никакой «запове­ди» размножаться, о чем любят говорить протестан­ты[4], в Библии нет. Всякая заповедь может быть вос­принята духовно-свободным существом и потому не может быть дана животным, тогда как благослове­ние, как односторонний божественный творческий акт, одинаково приложимо и к человеку и к живот­ным. Что Библия, говоря о благословении размно­жения человеку, берет его не в качестве высшего, чем животный мир, существа, а как члена этого животного мира, видно из того, что при этом она говорит о человеке в терминах, которые обычно применяются в Библии лишь к животному царству. Подлинный еврейский текст первой главы Книги Бытия вовсе не говорит, что первосозданный чело­век, которому дано благословение, был мужем («иш») и женой («иша»), как говорят некоторые пе­реводы, а говорит, что он был самцом («захар») и самкой («нкэва»); другими словами, что осуществ­лением этого благословения являются общие у че­ловека с животным миром родовые органы и про­цессы (Ср.: Быт. 6, 19; 7, 16).

    На это обращал внимание уже Ориген[5], и с этим считаются многие переводы[6].

    Вообще, как животные берутся здесь в качестве представителей рода (по роду их, по роду ее. Быт. 1, 21, 24, 25), так и человек берется здесь не как ин­дивидуум, а в качестве представителя всего челове­ческого рода, человечества.

    Между тем, об установлении брака Библия гово­рит особо. Как Христос (Мф. 19, 5; Мк. 10, 7), так и апостол Павел (Еф. 5, 31) находят это установле­ние в той главе, где говорится о творении челове­ка как существа особого от остального мира, в ча­стности в повествовании о творении жены, где нет ни малейшего указания на размножение. В этой главе начинается история человека как индивиду­альной нравственной личности и его отношения к Богу, Который является для него уже не только как Бог-Творец, но и как Бог Завета. Ветхозаветное по­вествование дважды повторяется в Новом Завете (Мф. 19, 4—5; Мк. 10, 6—7) и оба раза без упоми­нания о размножении. Хотя брак, по указанию Но­вого Завета, был установлен еще в Раю, Адам познал Еву, жену свою (Быт. 4, 1) только по изгнании из Рая. Мысль о том, что рождение детей есть не за­висящее от человека продолжение творения Божия, что дети — дар Божий, десятки раз встречается в Библии (см., например, в книге Бытия 4, 1, 25-26; 6, 2; 29, 33; 30, 2, 6, 24; 48, 9). «Разве я, а не Бог не дает тебе детей?» — говорит Иаков Рахили (Быт. 30, 2).

    Если от Библии обратимся к ее авторитетным толкователям, то увидим, что они постоянно подчер­кивают самостоятельность брака и рождения. Кли­мент Александрийский учит, что само по себе рож­дение есть «таинство творения», μυστήριον[7], а потому виновником рождения является лишь Бог, то­гда как родители являются лишь «служителями рож­дения» (διάκονον γενέσεως[8]).

    Ту же мысль подробно развивает святой Мефодий, епископ Патарский (Олимпийский) в своем «Пире десяти дев», ссылаясь на Иер. 1, 5; Иов 38, 14; 10, 8[9].

    Иоанн Златоуст не раз обращает внимание на то, что благословение плодородия дано Адаму еще до создания жены[10], и точно так же не раз прямо ут­верждает, что «не сила брака умножает наш род», но слова Господа, сказанные в начале: «роститеся и множитеся»[11] и что «рождение детей нужно припи­сывать не сожитию супругов, ни чему-либо друго­му, но Создателю всяческих» [12].

    Библейская антропология учит, что в человеке есть две области.

    Центром одной является сердце, центром дру­гой— чрево. Первая— это область сознания и сво­боды, а потому и область нравственной ответствен­ности. Вторая есть область бессознательной, ин­стинктивной, растительной и животной жизни[13], а потому она свободна от моральной ответственности. Неужели вы не разумеете, — спрашивает Христос Апостолов, — что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? Потому что не в сердце его входит, а в чрево (Мк. 7, 18-19). Между тем все, что подлежит моральной оценке, исходит из сердца, исходящее из человека, оскверняет человека, ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяние, любодеяние, убийства (ст. 20—21). И размножение с библейской точки зрения входит не в область сердца, а в область чрева. Размножение, в сущности, есть тот же процесс, что и питание. Это особенно ясно у низших организмов, где размножение прямо пропорционально питанию. Но и у человека «блуд является следствием пресыщения»[14], и Апостол Павел говорит, что пьянство яв­ляется причиной блуда (Еф. 5, 18). Библия говорит, что благословение на размножение дано вместе с благословением на питание: И благословил их Бог и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь... вот, Я дал вам всякую траву... в пищу (Быт. 1, 28—29).

    Совсем иначе говорит Библия о браке. О нем го­ворится во 2-й главе Бытия, где идет речь о чело­веке как существе, отличном от остального живот­ного и растительного мира. О размножении здесь не упоминается. Человек здесь берется не с бессоз­нательной, инстинктивной стороны своего бытия, а как носитель сознания и свободы. Человек берет здесь на себя задачу подчинения себе всего внеш­него мира— макрокосмоса, работая в Раю и охра­няя его, а вместе с тем он берет на себя и задачу подчинения высшим духовным целям своей внут­ренней физической жизни - микрокосмоса, прини­мая заповедь о невкушении плода с древа познания добра и зла. Свою творческую свободу человек обнаруживает в создании языка и в подчинении себе животного мира (Быт. 2, 19). И только после этих актов сознания и свободы человека как наибо­лее яркое их проявление является брак. По Библии, Бог не творит жену вместе с мужем и таким обра­зом не принуждает на брак человека, а только то­гда, когда Адам, этот еврейский Фауст, проявил свою свободу, когда он создал идею жены и поже­лал ее осуществления, Бог дает бытие мысли чело­века, человек становится мужем и женой.

    Говоря о свободе как основной черте брака, Биб­лия в то же время говорит и о его главной цели.

    Она указывает только одну цель брака — жена творится для того, чтобы быть «помощницей» мужа. В чем же должна состоять эта помощь? Употребленное в русском и славянском переводе слово «помощник» подает мысль о помощи в тех трудах, которые Бог возложил на мужа (Быт. 2, 18), и обычное понимание его таково. Но в таком случае полне уместно возражение блаженного Августина, повторенное Фомой Аквинатом, что для помощи во всяком другом деле, кроме рождения, другой муж­чина был бы пригоднее женщины. Однако слово «помощник», так же как и соответствующие слова в переводе семидесяти (βοηθόν) и в Вульгате, не пе­редает точно глубокого смысла еврейского подлинника. Более точный перевод был бы: «сотворим ему восполняющего, который был бы перед ним». Та­ким образом, здесь говорится не о восполнении в труде, а о восполнении в самом бытии, так что по­мощь в труде может мыслиться лишь как послед­ствие восполнения в бытии. Жена прежде всего нужна мужу как его «alter ego».

    Библия не говорит: «не хорошо человеку трудить­ся одному», а говорит: не хорошо быть человеку одному; не говорит: «который трудился бы с ним», а говорит: «который был бы перед ним». Еврейское слово neged означает то, что впереди, на лицо (Быт. 31, 32; Исх. 19, 2; 34, 10; Чис. 2, 2; 25, 4; Дан. 6, 10). Древние переводчики переводят это слово ώς κατέναντι αύτοΰ (Акила. Ср.: Мк. 11—12) «άντικρυς αΰτοΰ» (Симмах. Ср.: Деян. 20, 15). Английский уче­ный Вордсворт переводит against him, before him и сравнивает отношение оттиска печати с самой печа­тью[15]. «Бог, — говорит святой Кирилл Александрий­ский, — создал жену... имевшую сожительствовать с мужем, как существо однородное с ним, и просто пребывать с ним» [16].

    Но это сопребывание с мужем не есть лишь про­странственная близость.

    Нет, это есть полное метафизическое вышелич-ное единение в одном существе[17]. На эту сторону цели брака указывает Библия, говоря: и будут одна плоть (Быт. 2, 24), то есть одно существо. Здесь вовсе нельзя видеть, как это иногда делают, ука­зание на родовую жизнь[18]. Эту жизнь здесь мы ра­зумеем лишь постольку, поскольку она может быть последствием единства супругов, но прямой и ос­новной смысл этих слов другой. Его непререкаемым образом изъясняет Сам Господь, говоря: Так что они уже не двое, но одна плоть (Мф. 19, 6), то есть указывает не на какое-либо временное телесное единение в родовом акте, а на постоянное метафи­зическое единство супругов. Употребленное как в Ветхом, так и Новом Завете слово «плоть» (σάρζ) вовсе не означает в данных местах лишь тела (σώμα), а означает одно существо, одного человека, как то прекрасно выясняет, например, блаженный Авгу­стин. «Священное Писание, — говорит он, — часто называет плотью и самого человека, то есть приро­ду человека в переносном смысле от части к цело­му, каково, например, выражение: от дел закона не оправдится всяка плоть (Рим. 3, 20). Кого, как не всего человека, дает в этом случае разуметь Писа­ние?.. Тот же смысл имеет и выражение: И слово плоть бысть (Ин. 1, 14), то есть «бысть человек»[19]. И так же как апостол Павел заменяет слово «плоть» словом «человек», говоря не оправдится человек от дел закона (Гал. 2, 16), так точно делает это и Биб­лия, называя Адама и Еву то «одной плотью» (Быт. 2, 24), то «одним человеком»: Бог сотворил челове­ка, по подобию Божию создал его, мужчину и женщи­ну, сотворил их и благословил их, и нарек им имя: че­ловек (Быт. 5, 1—2). Когда говорится лишь о физи­ческом единении мужчины и женщины (не в бра­ке, а в блуде), не говорится, что они «одна плоть», а говорится, что они — «одно тело» — не σάρζ, a σώμα (1 Кор. 6, 16).

    Это метафизическое единение мужчины и жен­щины есть таинство, поскольку оно превышает ка­тегории нашего разума и может быть пояснено лишь сопоставлением этого таинства с таинством Пресвятая Троицы и догматом Церкви, а психоло­гически это единение является источником таких чувств брачующихся, которые по самому своему ха­рактеру исключают вопрос о целях брака вне его самого, ибо эти чувства есть чувства удовлетворен­ной любви, а потому полноты и блаженства.

    Переходим к выяснению этих метафизических, а затем и психологических сторон брака.

    Возвышение человеческого бытия в браке на сте­пень бытия сверхиндивидуального выражается в том, что в браке человек становится образом сверхинди­видуального, единого по существу, но троичного в лицах Бога. Здесь нужно отрешиться от господст­вующего индивидуалистического миросозерцания, бессознательно поддерживаемого вовсе не христиан­ским душевным настроением современного мнимо-христианского общества, и стать на сторону пережи­ваний подлинного христианского мировоззрения, по основному положению которого, положению, в силу своего основного характера отражающемуся на всех частных пунктах этого мировоззрения, — высшее бы­тие есть бытие сверхиндивидуальное, есть Бог, Тро­ичный в лицах. Школьные руководства догматики подробно толкуют библейское учение, что человек создан по образу Божию, но, рассматривая вопрос, в чем именно заключается образ Божий в человеке, или совсем забывают о троичности Божества, или, сравнивая троичность Божества с тремя силами человеческой души, упускают из внимания, что троич­ность Божества состоит в троичности лиц, а не сил. А между тем. Библия дает полное основание для бо­лее глубокой и верной концепции.

    Общий голос авторитетных христианских толкова­телей видит ветхозаветное учение о Троице в упоми­нании о Божественном Совете, предшествующем творению человека, и в том множественном числе, в котором Бог говорит о себе: сотворим человека по образу Нашему и по подобию (Быт. 1, 26), сотворим ему помощника по нему (Быт. 2, 18)[20]. Но этого прикровенного учения о Троице нет там, где говорится о творении всего остального мира, а встречается оно лишь там, где говорится о создании двуполого че­ловека (Быт. 1, 26—27; 2, 18; 5, 2), об установлении брака созданием жены. Бог сотворил человека, — чи­таем мы в начале 5-й главы Бытия, где как бы ре­зюмируется содержание первых четырех глав, — по подобию Божию создал его, мужчину и женщину, со­творил их, и благословил их, и нарек им имя: человек (5, 2). Итак, «человек» в устах Божиих — это мужчи­на и женщина как одно целое[21], и только как такое целое, а не как самозамкнутая монада, человек яв­ляется образом говорящего о себе во множест­венном числе Бога, тогда как о существовании че­ловека в качестве «единого» (μόνος, как перевели семьдесят, μοναχός, как перевел Симмах), самозамк­нутого бытия, сказано, что это существование «не­доброе» (Быт. 2, 18), а недоброе не может быть об­разом Божиим[22]. А когда вследствие греха союз люб­ви первых людей превратился в подвластность жены мужу, Бог говорит об Адаме: Вот, Адам стал как один из Нас (Быт. 3, 22), то есть, сохранив бо­гоподобное свойство, потерял подобие с тройческой жизнью и ее вечным блаженством, а потому жизнь его потеряла смысл и не должна быть вечной[23].

    Новый Завет дает ключ к уразумению Ветхого (Евр. 10, 1) и выясняет то, о чем тот говорит лишь прикровенно.

    Апостол Павел сравнивает взаимные отношения мужа и жены именно с отношениями Лиц Святой Троицы.

    Как Бог-Отец есть глава Христа, так и муж-глава жены (1 Кор. 11, 3). Как Христос есть сияние славы и образ бытия Бога-Отца (Евр. 1, 3), так и жена — слава мужа (1 Кор. 11, 7).

    «Хотя подчинена нам жена, — поясняет это мес­то свт. Иоанн Златоуст, — но вместе с тем она сво­бодна и равна нам по чести. Так и Сын, хотя и по­коряется Отцу, но как Сын Божий, как Бог». «Ког­да муж и жена соединяются в браке, они не явля­ются образом чего-то неодушевленного или чего-то земного, но образом самого Бога»[24]. «Бог, чтобы по­казать таинства единства Божия, — пишет святой Феофил, — вместе сотворил жену и Адама для того, чтобы между ними бьыа большая любовь»[25].

    «Может быть, три прародительские главы всего человечества — эти единосущные лица — были, как думает и Мефодий[26], преобразовательным некото­рым подобием Святой и Единосущной Троицы». «Именно не имеющий земного виновника своего бытия и нерожденный Адам представлял образ и подобие безначального виновника всего Вседержителя Бога и Отца, рожденный же сын его представ­лял образ рожденного Сына и Слова Божия, а происшедшая от него Ева означала исходящее лицо Cвятого Духа»[27], — пишет святой Анастасий Синаит. Как видим, святой Анастасий, в отличие от Апостола Павла и Златоуста, стремится в сравнении брачной жизни с жизнью Святой Троицы сохранить овладение чисел, но не в этом заключается важ­ность этого сравнения. Прежде всего нужно иметь в виду, что Бог выше числа и число три не является каким-то определяющим началом для божественной жизни, так что и в сравнении брачной жизни с жиз­нью Троицы нужно иметь в виду не тождественность чисел, а самый вышеличный характер жизни там и здесь. А затем, если желательно проводить аналогию далее, можно сказать, что в браке всегда есть третье лицо — лицо Самого Бога. Человек не есть самобытное бытие не только как индивидуум, но и как брач­ная пара, а потому нормальной духовной жизнью он может жить лишь в общении с Богом и как инди­видуум, и как брачная пара. Таким образом, в бра­ке всегда три лица — мужа, жены и соединяющего их Бога. Мысль о необходимом участии божественной силы — благодати Божией — в браке мы находим и в Библии и в святоотеческой письменности.

    Книга Бытия повествует, что Бог не только со­здал жену, но и привел ее к Адаму[28]. ^ Господь сви­детель между тобою и женою юности твоей, — го­ворит пророк Малахия (2, 14). Брак— завет Бога, читаем в книге Притчей (2, 17). «Жена уготована есть мужу (Богом) от века», — читаем в книге Товита (6, 18).

    В Новом Завете Христос говорит, что мужа и жену ^ Бог сочетал (Мф. 19, 6). Апостол Павел обя­зательной нормой христианского брака выставляет требование, чтобы брак был всегда браком в Госпо­де (1 Кор. 7, 39; 11, 11).

    В древней церковной письменности уже святой Игнатий требует, чтобы брак был браком «о Гос­поде»[29].

    Климент Александрийский, приведя слова Хрис­товы: где два или три собраны во имя Мое, там Я посреди их, относит их к браку «Не называет ли Он троими мужа, жену и ребенка, так как Бог соеди­няет жену с мужем?»[30], - спрашивает он.

    Ориген доказывает, что уже Апостол Павел учит о благодатном характере брака, так как он называ­ет в 1 Кор. 7, 7 брак, как и девство, «χάρισμα». «Да будут два в плоть едину, — пишет он, — сказано о тех, кто соединены с Богом. И именно Бог есть Тот, который соединяет двоих в одно, так что, по­скольку жена выходит замуж, они уже не два, а одно, а так как соединяет Бог, то соединенным Бо­гом присуща благодать»[31].

    «Брак бывает тогда, когда Бог соединяет двоих в одну плоть», — пишет Тертуллиан[32].

    «В браке, — пишет Златоуст, — душа соединяет­ся с Богом неизреченным неким союзом»[33]. «Бог соединяет тебя с женой»[34]. По выражению новел­лы Алексия Комнина[35], включенной и в Корм­чую[36] , брачующиеся «приемлют Бога», Который «входит посреди совокупляющихся». В древнерус­ском (XIII в.) чине венчания читаем: «сочетай (Господи) я (то есть их) в едину мысль, венчай я в едину любовь и совокупи я в едину плоть». В слу­жебнике Киевского митрополита Киприана (1376— 1406) читаем: «Тобою (Богом) совокупляется муж и жена»[37].

    Тринадцатое правило Трулльского Собора гово­рит, что брак узаконяется (и благословляется) при­сутствием Божиим[38].

    Связанное с догматом Троичности христианское учение о браке еще ближе связано с другим вели­ким догматом христианства— догматом Церкви, ко­торый в свою очередь основывается на догмате Тро­ичности. Троица есть метафизическое основание нравственного долга любви. По подобию Троицы, неразделенной и неслиянной, образовано новое существо— Церковь, единая по существу, но множе­ственная в лицах[39]. Что жизнь Церкви должна быть отображением жизни Троицы, об этом молится ее

    Основатель в своей Первосвященнической молитве (Ин. 17, 11, 21). Неоднократно встречаем мы эту мысль и в церковных канонах. Говоря о согласии епископов с первоиерархами и единомыслии их между собою как основе церковного устройства, тридцать четвертое апостольское правило так обо­сновывает это требование: «Ибо таким образом явится единодушие и прославится Бог через Госпо­да во Святом Духе, Отец, Сын и Святый Дух». Веру в единство и неразделенность Святой Троицы ста­вит в основу церковного устройства и второе пра­вило Карфагенского Собора.

    Но если семья является лишь подобием Святой Троицы, связанным с божественною жизнью благо­датью Божией, то отношение семьи к Церкви еще более тесно. Семья не есть лишь подобие Церкви. Такое воззрение было бы ложным омиусианским учением. Нет, по своему идеалу семья есть органи­ческая часть Церкви, есть сама Церковь. Так же, как кристалл не дробится на аморфные, уже некри­сталлические части, а дробится лишь на части омиомэрные или подобно-целые, и мельчайшая часть кристалла будет все же кристаллом, семья, и как часть Церкви, есть все же Церковь.

    Климент Александрийский называет семью, как и Церковь, домом Господним[40], а Златоуст прямо и точно называет семью «малой церковью»[41].

    Райская семья совпадает с Церковью, ибо дру­гой Церкви человечество тогда не имело, а хри­стианская Церковь есть продолжение Церкви рай­ской, причем в ней новый Адам— Христос заменя­ет Адама ветхого (1 Кор. 15, 22). Этим объясняет­ся, почему Новый Завет и древнейшая христиан­ская литература изречения Священного Писания, имеющие отношение к браку, относят к Церкви, и наоборот.

    С давних пор пытаются толкователи провести границу в Послании к Ефесянам между учением Апостола Павла о браке и учением о Церкви, но безуспешно, так как, по апостолу, христианская се­мья и есть в идеале Церковь, часть Тела Христова. Именно на этом обосновывает он строго моральные требования в отношении к браку Христианин, вхо­дя в единство Церкви, есть храм Святого Духа, по­чему всякий осквернитель своего тела отделяется от Церкви и таким образом разрушает ее (1 Кор. 6, 9, 15, 19). Поэтому же он называет обычно христиан­ские семьи «домашними церквами»[42].

    То же мы видим и у древних христианских пи­сателей. Ерма и Климент Римский учат, что Цер­ковь существовала даже раньше создания человека и что не Христос является образом Адама, а Адам образом Христа и Ева образом Церкви. «Церковь, — пишет святой Климент, — создана прежде солнца и луны. Церковь живая — есть Тело Христово, ибо Писание говорит: создал Бог человека, мужа и жену. Муж есть Христос, жена — Церковь.

    Церковь, будучи духовной, явилась нам в Теле Христовом, поучая нас, что если кто из нас соблю­дет ее в теле и не осквернит, он получит ее во Свя­том Духе. Ибо сама плоть есть символ (άντίτυπον) духа и никто, исказивший символ, не получит ори­гинала (τό αύθεντικόν).

    Итак, (Христос) говорит следующее: соблюдайте плоть, чтобы быть участниками духа. Если же мы говорим, что плоть есть Церковь и дух есть Хрис­тос, то оскорбивший плоть оскорбил Церковь; та­ковой не получит духа, который есть Христос»[43].

    Точно так же и Ерма утверждает, что Церковь Божия сотворена прежде всего, а мир сотворен для нее[44], что «Бог сотворил из несущего все сущее, ради Святой Церкви Своей и всякая похоть есть, прежде всего, грех против Церкви»[45]. Образ Божий (данный Адаму) есть образ Христов, говорит Тертуллиан, и выводит отсюда, что плоть есть истинная невеста Христова, которую должно любить больше всего после Бога[46].

    Игнатий Богоносец, как и Апостол Павел, обо­сновывает половую нравственность на мистическом единстве Церкви с Телом Христовым, говоря, что соблюдающий целомудрие делает это в честь плоти Господа[47]. На этом же основании тождества семьи и Церкви Климент Александрийский обетование Хри­стово о присутствии Его в Церкви относит к при­сутствию Его в семье[48]. «Во всяком браке почитает­ся Христос в муже и Церковь в жене»[49], — говорит святитель Григорий Богослов.

    Внутренней близостью семьи и Церкви объясня­ется и тот факт, что в Священном Писании обыч­но церковные отношения рисуются в терминах се­мейного быта. Такие термины не какие-то поэти­ческие метафоры, как иногда думают, а имеют для себя основание в объективном существе вещей. От­ношения Бога и ветхозаветной Церкви обыкновен­но рисуются под образом брака, жениха и невесты, мужа и жены[50]. И в Новом Завете Христос посто­янно говорит о Себе как о женихе[51], женихом на­зывает Его и Иоанн Креститель[52], а Церковь посто­янно является по отношению к Нему в образе Его жены или невесты[53]. «Скажу еще и то, — пишет Зла­тоуст, — что это (то есть брак) есть таинственное изображение Церкви»[54].

    Сама Церковь есть «дом Божий» (1 Тим. 3, 5), «дом Христов» (Евр. 3, 6),
  • 1   2   3   4   5   6   7   8   9



    Похожие:

    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconСвятость брачного союза епископ Виссарион (Нечаев) Публичное чтение [1]
    Бракоборцы во времена, ближайшие к апостольским. Американские бракоборческие секты. Бракоборчеπ?тво федосеевцев, нигилистов и социалистов....
    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconРеферат по дисциплине философия по теме: Философия смерти

    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconФизической экономики
    Президент мса, профессор, д э н., академик мса, раен, апбоп (Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка), профессор кафедры...
    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconФилософия Севера в компаративистской перспективе
    В систематической форме сравнительное описание различий и сходства во всемирном историко-философском процессе осуществляет философская...
    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconЗачем нужна философия? (философия и мировоззрение)
    И об этом свидетельствует грозящая нам глобальная катастрофа, как следствие неадекватного использования своей мощи в отношении природы,...
    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconХристианская вера
    Перевод на русский язык и публикация данной книги выполнены Фондом «Лютеранское Наследие»
    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconСтенокардия. Антиангинальные препараты. Д. м н., профессор

    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconРешение на заключение брака. Дворянских детей отправляли учиться за границу, так как система образования в России XVII века не могла обеспечить страну специалистами
    Неграмотные дворяне не имели разрешение на заключение брака. Дворянских детей отправляли учиться за границу, так как система образования...
    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconГосударственно-правовое регулирование и христианская идея
    Несмотря на то, что в последние годы наметилась хрупкая тенденция к укреплению законности и правопорядка, а главное, субъективного...
    Профессор С. В. Троицкий Христианская философия брака iconТроицкий собор
    История Троицкого монастыря в Астрахани начинается с 1568 года, когда царь Иоанн Грозный, посылая сюда игумена Кирилла, повелевает...
    Разместите кнопку на своём сайте:
    Документы


    База данных защищена авторским правом ©many.kabobo.ru 2000-2014
    При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
    обратиться к администрации
    Документы

    Разработка сайта — Веб студия Адаманов