Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза icon

Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза




НазваниеВремя приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза
страница2/3
Дата конвертации24.03.2015
Размер431.25 Kb.
ТипДокументы
источник
1   2   3
Глава 3

    Весь день народ толпился вокруг раки, по прежнему глазея на чудо. Изабель не видела и не слышала этого. Она в своем странном сне видела черные шелковые простыни, красное вино в бокале, подобное крови, а может быть, это и была кровь, черные фламандские розы, разбросанные по простыням и полу.
    Но лишь только в храме все стихло, Изабель выскользнула из своего сна и, облачившись в красное бархатное платье, убрав волосы и заколов их пером, накинув вуаль, она выпорхнула на улицу и, нюхая ночь, отправилась на охоту.
    Ее глаза сверкали нездешним блеском, они ловили каждое движение, слух улавливал каждый шорох. Она вышла к парку и присела на скамью, с наслаждением следя за томным движением листвы под ночным ветерком. В парке прогуливались люди - им нечего было бояться даже ночью. Изабель отметила про себя, что некоторые мужчины бросают на нее недвусмысленные взгляды. Она изящно изогнулась и откинула голову.
    - Мадемуазель, вы не считаете, что для прогулок в одиночестве несколько поздновато? - раздался над ней молодой и озорной голос.
    Она повернулась и увидела молодого и богато одетого человека, который, прислонясь к скамье около нее, нахально таращился на нее.
   - Я могу себе представить, что вы обо мне думаете, мсье, - произнесла она насмешливо, - но вы ошиблись. Моя беда в том, что судьба наградила меня редким недугом - я совершенно не могу выносить дневного света. Мои глаза мучительно болят, а кожа словно горит. Именно поэтому я вынуждена дышать свежим воздухом не днем, как все порядочные дамы, а ночью, когда вот такие же нахальные юноши, как вы, осмеливаются мне дерзить. Неподалеку находятся мои слуги, которые способны расправиться с любым, кто позволит себе лишнего, мсье.
   - Прошу прощения! - склонился в поклоне молодой повеса, однако он не попытался в спешке покинуть ее, опасаясь слуг, а произнес:
   - Если бы вы мне позволили исправить мою оплошность и оказали бы мне честь избрать меня своим провожатым, больше ни один господин не осмелился бы вам дерзить.
   - Ну что ж, - окинула его взглядом в задумчивости Изабель, - пожалуй, я окажу вам честь и позволю поправить ваше положение. Ваше имя, сударь?
   - Граф Анри де Севаль, к вашим услугам, - снова склонился в поклоне граф де Севаль.
    Около двух Изабель появилась в домике студента Рене. Глаза ее блестели, щеки покрывал нежный румянец, на губах, и без помады ярко алых, блуждала улыбка.
   - Вот и я, мой спаситель! Я наконец-то смогла прийти к тебе! Я так ждала этого момента! - произнесла она от двери, - смотри, что я принесла тебе! Теперь ты можешь купить себе богатое платье. Я умею быть благодарной! Я сделаю так, что ты появишься в свете богатым и знатным.
    Она бросила ему в руки шелковый мешочек, приятно тяжелый на ощупь и приятно звеневший внутри.
   - Откуда это? - спросил студент все еще настороженно.
   - Тебя это не должно волновать! Кое-что мне удалось устроить в своей жизни, и кое-какие неприятные обстоятельства отступили. Но так как я своим спасением в первую очередь обязана тебе, я отплачу тебе тем, что смогу теперь устроить и твою жизнь. Я люблю тебя!
    Лицо студента просияло, складки между нахмуренных бровей разгладились.
   - Я уже боялся, что вы не придете больше! Зачем вам, такой прекрасной и величественной, нищий студент?
   - Никогда не говори так! Ты самый лучший мужчина из всех, кого я когда-либо встречала! Поцелуй же меня скорее, я так ждала этого!
    Бедный Рене, забыв все свои терзания бросился ей навстречу, так и забыв спросить ее о том, что она вчера так неосторожно покинула его безопасный кров. Ее слова растопили его тревоги, ее поцелуи зажгли в нем огонь, и отдавшись блаженству, он не мог видеть ее глаз, в которых горел не тот огонь, который он ожидал бы увидеть. В них горел огонь и… скука, скука человека, вынужденного мириться с обстоятельствами и выполнением неких обязательств.
    Наутро в Дижоне кое-где пошел слух, что молодой граф де Севаль был найден в парке в таком расхристанном виде, что не приходилось сомневаться в том, что либо он был с женщиной, либо его пытались ограбить. На шее его темнел укус и сам он был необычайно бледен. Если бы он был жив, он мог бы рассказать, как занятие любовью с женщиной довело его до смерти.
    Но Изабель, спокойная и величественная, лежала в своей раке, принимая как должное экстаз бьющихся над ней в молитве людей, почитающих ее за святыню и жаждавших избавления от своих болезней и горестей с помощью прикосновения к святой монахине.
    Как ни странно, но многие люди утверждали, что исцелились от прикосновения к ней, и остальные им верили и старались незаметно от аббата собора потрогать ее. Но Изабель была к этому безразлична - ей было все равно, исцелился ли кто, заболел ли. Теперь для нее в ее темной и тайной жизни были другие интересы и ценности.
    Таким образом, не спеша и тихо прошло около года. Изабель научилась терпеть голод крови и страсти, она понимала, что если она поддастся ему, он ее уничтожит, а вместе с ней половину города. Это будет как наркотик, как дурман, и она уже не смогла бы противиться желанию утолить его. И это привело бы к концу. Но она была хитра и осторожна - она умела терпеть свой голод и загонять его глубоко внутрь себя, так что вскоре он перестал ее мучить и она могла утолять его только при очень удобно представившихся обстоятельствах.
    Все это время она, действительно умевшая ценить оказанные ей услуги, не жалела времени и сил на своего молодого наперсника, постепенно превращая его из бедного простого студента в изысканного, опытного, умелого и втайне циничного повесу. Он научился быть аристократически вальяжным, умел поддержать беседу и сделать даме соблазнительный комплимент, вгоняя ее этим в краску и тайное желание быть неприличной и распущенной. Изабель создала маленькую копию самой себя, с тою лишь разницей, что копия оказалась свободной от мучительных страстей, а стало быть более раскрепощенной и вряд ли мучимой угрызениями совести, которые посещали Изабель при жизни. Одним словом, Рене стал при жизни зеркальным отражением Изабель, ставшей такой после смерти. Единственное, что осталось в нем человеческого, это неистребимая ничем любовь к Изабель.
    По истечении этого года папа велел перевести тело чудесным образом до сих пор нетленной сестры Анны в Париж и причислить ее к лику святых.
    Однажды ночью Изабель, появившись в доме студента, произнесла после долгого поцелуя:
   - Я вынуждена перебраться в Париж. Я хочу, чтобы ты ехал со мной. Ты согласен?
   - Конечно, моя королева. За тобой я поеду куда угодно, хоть в Преисподнюю! - воскликнул Рене Бриссар и пав на колени, обнял ее ноги.
   - Хорошо, мой милый. Но ехать мы должны тайно и порознь. Это все еще отголоски моих бед. Я хочу, чтобы ты отправился туда завтра же. И жди меня каждую полночь у собора Нотр-Дам де Пари, однажды я появлюсь там, как только смогу вырваться отсюда. Пока же ты снимешь себе хорошее жилище поблизости от собора и будешь терпеливо и спокойно ожидать меня. А пока собери все мои вещи и вот это платье тоже. От тебя я уйду сегодня в одежде монахини.
   - Я сделаю все, что ты прикажешь, Норна. Я твой раб.
    На следующий же день Рене выехал в Париж и обосновался там в ожидании своей богини. Спустя неделю, когда он ожидал ее, как и каждую полночь у собора, она появилась все в том же одеянии монахини и расцеловав его, произнесла:
   - Я так скучала без тебя! Идем же скорее, где твой дом?
    И все стало на свои места.
    Теперь, спустя год после своего чудесного рождения, она решила, что пора появиться в свете и расширить поле, на котором пышным цветом произрастало удовлетворение ее желаний. Уходя в очередную пленительную ночь от своего наперсника-студента, она с наслаждением вдыхала воздух и смотрела по сторонам на окружавшие ее готические здания. Видения ее не были ужасными, она не помнила их. Она видела в своих снах только одну и ту же картину - черные шелка, черные розы и красное вино цвета крови. Она уже не испытывала тревоги. Страх, ненависть и любовь покинули ее душу и тело. Она чувствовала себя диким молодым зверем, способным испытывать только осторожность и голод. Ей нравилось все, что происходило с ней. Ей доставляло утонченное удовольствие играть жизнями молодых богатых глупых повес, возомнивших себя непревзойденными Казановами. Ей нравилось внушать им их непревзойденность и исключительность, а потом прекратить их тщеславное бытие несколькими привычными движениями и после с наслаждением и умиротворением вспоминать их с нежным чувством признательности. Сколько их повторяло ее имя перед смертью, как последнюю молитву… До сих пор она слышит их, произносимые разными голосами - тихо и громко, со стоном или с удивлением, но никогда со злостью… Герцогиня Маргарита де Грасси, испанская графиня Сильвия Пеньяроя, польская княжна Наталия Гроховска, итальянская графиня Лаура Гораццио, герцогиня Франческа де Рески, английская леди Дора Родерик, немецкая баронесса Тильда фон дер Траубе… Да и все их не вспомнишь так сразу. Она лгала, вдохновенно импровизируя, сразу определяя по внешности будущей жертвы, какая ложь будет ей по вкусу… Она умела подделывать акцент, она знала понемногу от каждого языка, да впрочем, ни у кого из ее несчастных одноразовых любовников не возникало ни тени подозрения. Ее глаза светились влажным дьявольским огнем, на устах блуждала улыбка, а движения были полны неги и грации. Так было всегда, когда она выходила из храма, так было всегда, когда она входила в дом студента Рене, и так было всегда, когда она выходила от него и входила в храм. Он уже не жил в старой маленькой комнатке на втором этаже с узкими окнами и грязной скрипучей лестницей. Теперь он снимал три комнаты, тоже на втором этаже, но с широкой всегда освещенной мраморной лестницей и перилами, с широкими и высокими окнами в комнатах с видом на набережную и Нотр-Дам де Пари на острове. Он одевался в хорошую одежду и хорошо кушал, он украсил подоконники своего жилища розами в горшочках, он любил по утрам смотреть на крыши Нотр-Дам и слушать колокола, а по ночам сходить с ума на черных шелковых простынях и сгорать дотла, и снова возрождаться, и снова сгорать в объятиях своей королевы. Он держал обещание ничего не спрашивать у нее о том, что она делает днем и почему приходит к нему только ночью, иногда сразу после полуночи, иногда к двум часам, и откуда она приносит ему деньги, если опаздывает. Сначала его терзали эти мысли, но потом он прогнал их, видя, что Норна де Нуар, французская графиня, каждую ночь возвращается к нему, где бы она не была. Она никогда не брала денег себе, она всегда все отдавала ему с искренней радостью, поэтому он очень любил тратить эти деньги на всякие милые дамские шалости. Он одевал ее, как королеву, в шелка, меха и бархат, он с упоением заваливал ее шляпками и перчатками, чулками и туфлями, серьгами, браслетами и кольцами. Она всегда с дивным смехом принимала его подношения и всегда была с ним страстна и нежна. О, да, она умела быть благодарной. И он тоже хотел быть таким же - возвышенным, необычным, лишенным любопытства и безгранично доверяющим любому ее слову, какой была она. И постепенно он свыкся с этим и не совал свой нос, куда не стоит, чтобы не лишиться того, что имеет. Теперь, в Париже, он проводил день в праздных прогулках по улочкам города, любовался красотами готических строений, вкушая жизнь беспечного повесы, пробовал дорогие вина, лакомился редкими сладостями. Ему здесь нравилось все. Он привыкал к своей новой роли. В первую же ночь Норна сказала ему:
- Ты должен сделать так, как я скажу и не задавать вопросов. Здесь, в Париже, я хочу появиться в свете. И хочу ввести тебя туда тоже. Для этого ты должен представиться мои братом. Нам нельзя представляться иначе - это поднимет кривотолки. Молодая дама не может путешествовать и жить одна без сопровождения родственника мужского пола. Ты ведь знаешь немецкий, правда?
   - Да, довольно сносно…
   - Тогда мы будем представляться, как герцог и герцогиня фон Гейст, не дурно, не правда ли? Ты можешь сам придумать себе имя, я же буду Тесса фон Гейст.
   - В таком случае, раз я теперь герцог, мне нужно звучное немецкое имя… Так, так, так… Ну, к примеру, я буду…ну, скажем Фридрих, или Зигмунд…
   - Второе имя мне нравится больше - от него веет силой и жестокостью. Зигмунд фон Гейст! Замечательно!
   - Но как мы сможем появиться в свете, ведь нас никто не знает, и кто нам поверит, что мы герцогского титула? - спросил Рене.
   - В свете все решают деньги. Если ты блистаешь, тебе поверят, что ты сам король.
    Рене был готов со всем согласиться, он готов был пойти на любую авантюру, лишь бы Норна была довольна. Он и сам хотел бы подняться из простого нищего студента в герцоги - а кто бы не хотел этого, если есть такая удивительная возможность?

^ К содержанию  Глава 4

    Глава 4

    На следующее утро Рене, а теперь герцог Зигмунд фон Гейст, снова прогуливался по улицам Парижа после сытного завтрака в кабачке, и, вспоминая случайно услышанный в кабачке разговор о привезенной недавно из провинции какой-то святой, нетленной после смерти, он решил поглазеть на чудо. Он направил свои стопы к собору, где выставлялась монахиня.
    У собора толпился народ, еще не успевший надивиться на диковинку. Он дождался своей очереди, медленно двигающейся к раке с нетленными останками и заглянул в раку. Он остолбенел, увидев там свою Норну де Нуар, и стоял так, пока толпа с ворчанием не потащила его дальше, обратно к выходу.
    Он не чувствовал ног, толпа просто несла его и опомнился он только на улице. Он сделал несколько шагов и снова остановился. Он не мог поверить, он не хотел в это верить. Откровение, посетившее его, было ужасно - целый год он обожал и обожествлял труп, причем труп дьявольский, с неприкаянной душой и не умирающей кровью, не принятый ни в рай вопреки ее святости, ни в ад. Труп, который все еще мог думать, но думать столь изощренно, что не позволял догадаться об истинной его сущности. Труп, который приводил его в экстаз своей дивной теплой матовой кожей.
    Он постоял какое-то время, вдыхая свежий воздух после запаха ладана в храме, а потом решительно снова встал в очередь, тянущейся в храм.
    Снова оказавшись рядом с ракой, он пытался убедить себя, что это не она, ища хоть какое-нибудь различие, но, оттесненный толпой к выходу, понял, что все его попытки тщетны - это вне всяких сомнений была его Норна де Нуар.
    В смятении он помчался по улицам Парижа, и ни одна мысль не держалась в его голове. Очнулся он только в пока еще неизвестном ему районе, и, упав на скамью парка, схватил себя за волосы. Сначала он только жалел себя, попавшего в такую дикую ситуацию. Жалел утраченных иллюзий и поруганной любви. Потом он устал жалеть себя и стал думать, как ему выйти из этого положения. Может быть, удрать обратно в Дижон? Ну и что он там будет делать? Жить в жалкой лачуге, коротать вечера с друзьями в кабаке за кружкой дешевого вина? Позволять себе только дешевых девок? Никогда больше не блеснуть в обществе? Никогда больше не испытать того, что он испытывал с изысканной великосветской дамой?
    Такие мысли терзали его до полудня, пока он не понял, что совершенно пошлый голод донимает его даже тогда, когда душа его страдает. Это открытие неприятно поразило его - неужели, не смотря на все старания Норны, я так и остался плебеем?! Но потом, размышляя по пути к какой-нибудь таверне, он решил, что непременно должен увидеть Норну и спросить у нее обо всем, что терзало его все это время. Она должна все объяснить, разуверить его и успокоить.
    С нетерпением ждал он ночи, когда его адская возлюбленная появится в его доме. Он трепетал от волнения и страха.
    И вот на лестнице послышались ее легкие шаги. Рене внутренне сжался в комок, и когда дверь распахнулась, он поднял на Норну полные смятения глаза. Ее улыбка медленно сошла с ее уст.
   - Что-то произошло? - спросила она, внимательно вчитываясь в выражение его лица. Рене с ужасом увидел, какие холодные у нее глаза, полные неведомого ранее огня. Они словно сверлили его насквозь, словно читали все его трусливые мысли о побеге, словно прожигали его разум.
   - Я знала, что это рано или поздно случится. Что если не твоя набожность, которой ты не отличаешься, так твое любопытство приведет тебя ко мне, в храм. Ну что ж. Это моя вина. Я должна была сразу объяснить тебе все от начала и до конца. Теперь в этом нет смысла, - она помолчала, снимая шляпку, и присела в кресло.
   - Я не стану разубеждать тебя и уговаривать. Но скажу только вот что. Никогда тебе не грозила опасность от меня, и никогда не будет грозить. В благодарность за то, что ты первым пришел ко мне на помощь, я хотела устроить твою жизнь. Я теперь свободна ото всего, что мучило меня, и ты должен это принять как должное. Если ты захочешь уйти и лишиться всего - это твое право. Но если ты захочешь остаться, клянусь тебе, ты в безопасности. Я бы подумала на твоем месте, прежде чем трусливо удрать. Я воспитала тебя по своему подобию, я готовила тебя к этому разговору, и разве тебе теперь не все равно, кто я? Я дарю тебе любовь, я делаю тебя богатым и знатным. Я думала, что ты циничнее, чем есть на самом деле. Видимо, где-то я не доработала и что-то упустила.
    Рене опустил глаза. Норна молчала. На ее устах играла странная улыбка. Она словно с усмешкой читала происходящую в голове Рене борьбу между страхом и жаждой богатства. Наконец, по его глазам она поняла, что богатство пересилило. Рене поднял глаза на Норну, но она не дала ничего ему сказать и прильнула своими устами к его губам. Рене дернулся и оказался на другом конце кровати. Норна рассмеялась. Хотя в ее смехе не было веселья.
   - Хорошо, мой маленький пугливый негодяй! Подпишем договор. Ты помогаешь мне и делаешь все, что я прикажу, а я взамен помогаю тебе стать богатым. Ты можешь позволять себе любые отношения с женщинами, но только с теми, которых я позволю использовать. Я же сама найду, где утолить свой голод. И не будем тяготить друг друга. Мы будем, как и решили, братом и сестрой. Ты согласен?
   - Да, - ответил Рене, робко поднимая на нее глаза.
   - Я нисколько не сомневалась, - с усмешкой произнесла Изабель, кинув в него кусочком воска от свечи.

^ К содержанию  Глава 5

    Глава 5

    Прошло полгода. Рене постепенно свыкся с мыслью о том, что его Норна не та, за которую он ее принимал. Он уже не испытывал страха перед нею, лишь только страдал от того, что не мог испытать ничего похожего на ту дьявольскую феерическую страсть, что испытывал с Норной, ни с одной женщиной. Они уже освоились в парижском обществе, и ни у кого не вызывало сомнения, что эта великолепная пара - германские дворяне. Никто не могу узнать в этой великолепной черноволосой женщине с синими глазами, подернутыми таинственным светом полу-призыва, полу-презрения, и чувственными губами, изогнутыми в такой же необъяснимой маняще-насмешливой улыбке скромную закутанную в монашеские одежды святую умершую. Когда с ней заводили разговор на эту тему, она охотно восторгалась чудом и с очаровательным акцентом говорила, что не раз бывала в соборе, чтобы полюбоваться на удивительное явление. Потом интерес к этой теме постепенно угас, и Изабель, а теперь Тесса уже не опасалась разоблачения. Ее же мнимый братец вызывал не меньше восхищения среди парижанок - обладая природным обаянием бесшабашного повесы с бесом в глазах и привитым Изабель аристократизмом, он пользовался и тем и другим без зазрения совести, совращая младых девиц и замужних дам походя, очаровывая многообещающей улыбкой и откровенными комплиментами на ушко. У него были такие же черные длинные волосы, он предпочитал их модным при дворе парикам, но глаза его были, в отличие от сестры, черными. Благодаря осторожности Тессы, они умудрялись пользоваться всеми теми, кто им приглянулся, но делать это так, что все оставалось в тайне и они не становились всеобщим центром внимания и пересуд. Даже исчезновение нескольких мужчин и женщин не насторожило пока никого. Но разговоры об этом уже пошли.
    Однажды Тесса явилась в дом Рене сразу из храма. Из спальни Рене раздавался кокетливый женский смех. Тесса поднялась и заглянула в щель между гардинами. Рене развлекался с дамой, одежда которой, валявшаяся на полу, говорила о том, что эта дама отнюдь не из высшего света. Тесса поджала губы. Рене обернулся и заметил ее. Вздрогнув, он уставился на нее, но она, усмехнувшись, сделала ему знак, чтобы он продолжал. Улыбка сошла с его лица, страх вновь сковал его - он нарушил правила игры, и он понимал это. Он и раньше нарушал их, приводя в дом потаскушек, но старался сделать так, чтобы они исчезали до прихода Тессы. Его разум начали тяготить те же видения, что раньше терзали Тессу, он не мог найти того былого бесовского наслаждения ни с одной женщиной и не мог остановиться в его поисках. Он понимал, что не должен нарушать правил, установленных Тессой, но и заставить себя удовольствоваться этим тоже не мог. Если бы Тесса знала, какие муки испытывает он, из страха отказавшись от нее и не находя теперь ее ни в одной из тех, кто сходили с ума в его объятиях, она бы наверное, рассмеялась бы, если бы помнила, что еще не так давно сама была терзаема этими муками. Но, по крайней мере, он мог найти отдаленное подобие ее в дешевых шлюхах, большее подобие, чем в вычурных великосветских дамах. И это заставляло его вести двойную игру, исхода которой он не мог себе представить.
    Тесса смотрела, как Рене пытался обрести на мгновение утерянное самообладание, и это привело ее в еще большее презрение. Она вошла в комнату. Девушка сначала не видела ее, но когда Тесса коснулась ее светлых волос, она обернулась, натянув на себя покрывало, испуганно посмотрела на Рене и произнесла:
   - Кто это?
   - Это моя сестра, дорогуша. Не бойся ее.
    Он увидел рядом с собой пылающие глаза Тессы, ее губы, и понял, что сейчас его не остановил бы даже страх перед тем, что она не успокоившееся после смерти существо, таящее в себе опасность.
   - Не бойся меня, детка, - произнесла она шепотом, поглаживая ее по волосам, - я знаю, что ты хотела доставить удовольствие моему любимому брату. Я тоже всегда стараюсь доставлять ему удовольствие, ведь он мой единственный брат…
    Ее улыбка, ее голос, ее глаза заворожили не только Рене, но и девушку.
   - Я не помешаю вам, я просто посмотрю, как ты это делаешь, и если решу, что ты все сделала хорошо, я заплачу тебе в три раза больше, чем дал тебе Зигмунд, - со странным выражением произнесла она. Девушка, в голове которой вертелась только одна мысль - сколько ей удастся выручить с это странной семейки - обернулась к Рене. Он же, чуть ли не со злостью глядя на Тессу, заставлявшую его делать то, что он уже делать был не в настроении после ее бесцеремонного вторжения и испытанного страха наказания, которому могла подвергнуть его Тесса, решил назло ей доказать, что он может это сделать. Тесса все с той же нескрываемой усмешкой в упор смотрела на него, и в тот миг, когда Рене уже был на грани экстаза, Тесса наклонилась к девушке и вонзила свои зубы в ее шею. Девушка в ужасе забилась, пытаясь вырваться и кричать, но Рене поцелуем закрыл ей рот, не давая вырваться. Такого сильного восторга он не испытывал с того самого момента, когда обладал своей Норной де Нуар.
    Тесса, вытерев губы волосами девушки, рассмеялась. Рене поднял на нее глаза.
   - Я вижу, тебе это понравилось, братец! - снова рассмеялась она, - а ты, оказывается, ничем не отличаешься от меня! Так может быть, тебе стоит самому попробовать это? Ты ведь такой же развращенный и дьявольски циничный, тебе это понравится! Я просто уверена в этом! Ты мое подобие, словно я родила тебя от самого Дьявола!
    Тесса смеялась, и вдруг, неожиданно для самого себя, Рене рассмеялся вместе с ней. Схватив ее за руку, он притянул ее к себе и поцеловал в соленые от крови губы. Столкнув труп девушки с кровати, он посмотрел в глаза Тессы, на ее дьявольскую улыбку, и сказал:
   - Так может быть, раз я твое точное подобие, нам больше никто не нужен? Я позабочусь о том, чтобы ты не была голодна.
   - Я смотрю на тебя, и понимаю, что мне нужен сам Дьявол, чтобы утолить мой голод, - сказала Тесса.
   - А может быть, я и есть тот Дьявол?
   - Я думаю, что ты всего лишь ужасный негодяй. Но я все равно люблю тебя. Как брата, - ответила она, обнимая его, - а я всегда доставляю удовольствие своему любимому брату. Ведь он у меня один.

^ К содержанию  Глава 6

   
1   2   3



Похожие:

Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconУ-ух! выдохнула Мария, поворачиваясь. Как ты вовремя, Ви!
Споткнувшись, Мария вскрикнула. Но не от боли или страха. Просто она поняла, что падает. А ей совсем не улыбалось, с ног до головы...
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconПсихологическая игра «В поисках святого Грааля»
Западного Уэльса, двигался человек на гнедом рысаке. Его принадлежность к рыцарскому ордену выдавал серебристый плащ с родовым гербом...
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconЛучше больше петь, чем говорить
Шарль Азнавур назвал пение Нани Брегвадзе чудом. Ее романсы были настолько популярны, что, казалось, не было человека, не слышавшего...
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза icon«Природу нужно охранять не только потому, что она лучшая защита для человека, но и потому, что она прекрасна»
Дата проведения праздника выбрана не случайно. В апреле большинство крылатых странников, преодолевая все препятствия, возвращаются...
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconПрофессия психолога, где бы и чем бы он не занимался, всегда вызывает вопросы. Что конкретно этот человек делает? Как он помогает людям? Лечит ли больных или просто консультирует здоровых
Вопросов в общественном сознании возникает не мало, оно и понятно, ведь профессия эта совсем не очевидна, и в то же время очень ответственна....
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconStreka Рексоманам и Рексоманкам, с уважением, посвящается… Ева
Солнце медленно приближалось к горизонту. Его последние лучи пробирались в окна верхних этажей. В красивом высотном доме лучи, проникая...
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconКаждая наука – ступенька к Богу в народной пословице говорится: «Каждая наука к мудрости ступенька»
В народной пословице говорится: «Каждая наука к мудрости ступенька». А моя бабушка любит повторять: «Каждая наука ступенька к Богу»....
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconПоцелуй смерти
В это время лес кажется особенно пустым и беззащитным. Холодный ветер слегка завывал, задевая сухую листву у подножья деревьев. Казалось,...
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconУрока №3 по л/атлетики для 3 класса Тему урока
...
Время приближалось к полудню. Она понимала, что больше не выдержит. Голод и холод доводили ее до изнеможения. Ее рваный плащ совсем не спасал ее от мороза iconМатематику уже затем учить следует, что она ум в порядок приводит. Математику уже затем учить следует, что она ум в порядок приводит
Корнем уравнения называется значение переменной, при котором уравнение обращается в верное равенство
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©many.kabobo.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов